Человек-Паук. Майлз Моралес. Крылья ярости

Темнокожий, в серой кофте с капюшоном, к тому же на месте преступления…

– О, правда? – спрашивает Питер и показывает вверх. – А это тогда кто?

Все мы поднимаем глаза и видим, как между зданиями, в коконе из паутины раскачивается какой-то парень. Видно только его лицо, и когда парень дергается, за затылком раскачивается его капюшон.

– Кхм, – произносит полицейский, не сводя глаз с парня. – Ну и дела.

Я вздыхаю и закатываю глаза. Полицейский понятия не имеет, что другой Человек-Паук сидит перед ним и объясняет, что не имеет никакого отношения к ограблению.

Через несколько минут на мне уже нет наручников, порезы протерты антибактериальными салфетками из магазина, ноздри заткнуты бумажными платочками, а я вытряхиваю из одежды осколки. Хозяйка магазина не говорит мне ни слова, хотя уже знает, что я не врывался в ее магазин, а наоборот, пытался остановить грабителя. Она лишь смотрит на меня, будто до сих пор уверенная в моем участии в преступлении, а если и нет, то нечего было оказываться в такой одежде рядом с ее магазином.

Мы с Питером идем по переулку, и я не могу найти слов.

Шаг. Еще один. И еще.

Для Гарлема сейчас очень тихо. Иногда вдалеке воет сирена, в соседних домах у кого-то звякнет кастрюля или сковорода – наверное, скоро ужин.

К счастью, мне не приходится самому заводить разговор.

– Ну и как так? – начинает Питер, приобняв меня за плечи. – Не знаю, что там стряслось, но с тобой-то все в порядке?

У него всегда спокойный голос. Я такому самообладанию могу только позавидовать. Прочищаю горло и едва выдавливаю:

– Да. Да, я в порядке.

Теперь, когда мы вдалеке от разъяренного служителя порядка, Питер останавливается и поворачивается ко мне.

– Майлз, – произносит он, неуверенно скрестив руки и прижав их к груди, как будто ему очень неловко спрашивать.

Я заставляю себя посмотреть в глаза Питеру Паркеру, который никогда не заставлял меня чувствовать себя так, будто я совершил ошибку или разочаровал его, и перед которым сейчас я себя чувствую невероятно нелепо.

Как щенок, которого строго спрашивают, зачем он нагадил в клумбе.

Я пожимаю плечами и смотрю в сторону.

Нет. Я не хочу ни о чем говорить. Совсем.