Плейлист двух сердец

Тайлер живьем меня сожрет за то, что я сбежал с концерта. Все-таки надо было выступить прошлой ночью. Нет, не так. Мне вообще не стоило соглашаться на это чертово шоу. Слишком тяжело, слишком рано. Но я почему-то решил, что сцена поможет мне выбраться на свет и смириться с тем, что Алекса больше нет.

Гребаный, ты, идиот. Надо было просто взять и выступить.

Я хорошо помнил, как сидел вчера в гримерке и пытался собраться с духом, чтобы выйти на сцену и исполнить песни, которые пел на протяжении последних десяти с лишним лет.

Нужно было только выбросить дурные мысли из головы, что у меня никогда не получалось. Когда я был трезвым, они поглощали мой разум целиком. А сегодня, я как последний идиот, не выпил ни капли. Потому что решил следовать примеру брата и выступать трезвым.

Алекс никогда не пил перед концертом. Ему не нужен был алкоголь, чтобы поймать правильный настрой. Медитация и молитва – вот все его ритуалы перед концертом. Ни водки, ни виски, ни наркотиков. Большую часть своей жизни Алекс уверенно стоял на ногах.

В отличие от меня. Вечно снедаемого тревогами и плывущего по течению.

Прошлым вечером я пытался быть похожим на него. Я сидел в пустой гримерке и прислушивался к тишине, нарушаемой лишь лопастями потолочного вентилятора, гоняющего воздух по комнате. Так делал Алекс. Так он готовился к шоу. Я попробовал прочесть молитву, но мне показалось, что меня все равно никто не слышит. Попытался медитировать, но мои мысли оглушали.

Как Алекс это делал? Как заставлял свой разум замолчать, если мой никогда не утихал?

В тот вечер, когда над моей головой кружились лопасти вентилятора, а сердце бешено колотилось в груди, я сжал в кулаке украшение в форме осколка сердца, висевшее у меня на шее.

Раньше, когда был моложе, я считал это глупостью. Но со временем, столкнувшись с суровым, жестоким миром, я все сильнее скучал по ласке родителей.

Я редко бывал в родительском доме в Техасе, поэтому всякий раз, прижимая украшение к груди, вспоминал о маме, отце и их любви.

В ту ночь перед шоу, без виски, без Алекса, мысли сжирали меня заживо. Я ненавидел так много думать. Ненавидел тишину. Порой тьма в моей голове разрасталась настолько, что я удивлялся, почему все еще дышу.

Я подумал об Алексе. От этого стало только хуже.

Перед самым началом концерта я предупредил Тайлера, что хочу выйти подышать на воздух. А потом ноги сами понесли меня прочь, я уже не мог остановиться. Что в итоге привело меня к настоящему моменту.