Огонь, что горит в нас

– Что? Нет, уже поздно.

– Я приеду.

– После двух часов автобусы уже не ходят, Логан. К тому же моя мать заперла ворота дома. Ты все равно сюда не попадешь. Все в порядке.

Моя мать была востребованным юристом, у нее был деньги – много денег. Мы жили в хорошем районе, в доме с большим участком, обнесенном высокой оградой. После того как мама запирала ворота на ночь, попасть в дом было практически невозможно.

– Со мной все будет в порядке, – пообещала я. – Мне просто нужно было услышать твой голос, и чтобы ты напомнил мне, что без него мне только лучше.

– Потому что это так и есть, – сказал Логан.

– Да.

– Да, Алисса, это правда. Потому что ты лучше, чем этот Задница.

Мои всхлипы стали громче, и я зажала себе рот ладонью, чтобы он не услышал, как сильно я плачу. Мое тело содрогалось от рыданий, я совсем расклеилась, слезы текли на подушку, а мысли несли только неотвязную тревогу.

Что, если с отцом что-то случилось? Что, если он снова напился? Что, если…

– Я приеду.

– Нет.

– Алисса, пожалуйста.

 – Голос Логана звучал почти умоляюще.

– Ты накурился? – спросила я.

Он колебался, и для меня это само по себе было ответом. Я всегда могла сказать, когда он навеселе, в основном потому, что он почти всегда был под кайфом. Он знал, что это тревожит меня, но всегда говорил, что он, как хомяк в колесе, не в состоянии поменять свои привычки.

Мы во многом были ужасно разными. У меня было не так-то много занятий: в основном я ходила на работу, играла на фортепьяно и общалась с Логаном.

У него было куда больше опыта во всяких вещах, чем я даже могла вообразить. Он пробовал наркотики, неизвестные мне даже по названию. Он одурманивал себя ими почти каждую неделю, в основном после случайных встреч со своим отцом или с матерью, но каким-то образом всегда находил способ вынырнуть из этого дурмана. Ко мне.

Я изо всех сил притворялась, что это меня не тревожит, – но иногда это меня ужасно беспокоило.

– Доброй ночи, лучший друг, – тихо произнесла я.

– Доброй ночи, лучший друг, – со вздохом отозвался он.

* * *

Руки его были заложены за спину, он промок с головы до ног. Волосы, обычно вившиеся непокорными каштановыми волнами, прилипли к голове и сосульками свесились на глаза. Он был одет в свою любимую красную толстовку, а черные джинсы были изорваны сильнее, чем полагалось даже по нынешней моде. Губы были растянуты в дурацкой ухмылке.

– Логан, сейчас полчетвертого утра, – пошептала я, надеясь не разбудить маму.