Лэндон и Шей. Разбитые сердца

Какого черта? Разве я заступался за таких, как Моника? Я надеялся, эта вечеринка скоро закончится.

– Лэндон и Моника… вроде как были в отношениях. Я бы держался от нее подальше, – вставил Хэнк.

– Можешь делать что захочешь. Моника – сама себя хозяйка, – пробормотал я.

Я сомневался, что она заинтересуется кем-то вроде Реджи. Для нее он был слишком молод и прямолинеен. Моника предпочитала мужчин с детьми или, по крайней мере, парней с травмами, похожими на ее собственные.

Реджи не подходил ни под один из этих критериев.

Он потер руки, как торчок, нуждающийся в очередной дозе.

– Давай, чел. Дай мне несколько советов.

– Я действительно не знаю, – сказал я.

– Лэнд скромничает. Если тебе нужен парень, который может заполучить любую девушку, то это он, – сказал Эрик, и это прозвучало чересчур напыщенно, хотя слова исходили не из моих собственных уст.

– Кроме Шей, – отозвался Реджи, заставив меня приподнять бровь.

Стоп, что?

– Прошу прощения?

– Стейси-Трейси рассказывала мне, что вы двое терпеть друг друга не можете.

Охренеть какая горячая.

Конечно, он назвал ее горячей, потому что его мозг был размером с фасолину. Но какого черта? Кто он такой, чтобы указывать, что мне можно, а что нет?

– Если бы я хотел получить Шей, то легко бы это сделал, – небрежно заявил я.

Этот идиот Реджи заставил моего внутреннего альфа-придурка вылезти наружу.

– Серьезно? Ты такой босс? – спросил Реджи, приподняв другую бровь.

Каждый раз, когда он использовал очередное заезженное сленговое словечко, меня тошнило.

– Да, серьезно, гангста. Когда я чего-то хочу, я это получаю. Усек, чел? – усмехнулся я, использовав все раздражающие слова, которые пришли мне на ум, но он даже этого не понял.

Идиот.

Грейсон усмехнулся себе под нос, но не присоединился к разговору. Он предпочитал держаться подальше от всевозможных драм.

– Странно, что ты так думаешь, бро, потому что, по словам Стейси-Трейси, Шей никогда бы на тебя не посмотрела, – настаивал Реджи.

Клянусь, этот парень пытался залезть мне под кожу.

– Я бы сделал это в два счета. Я мог бы заставить ее влюбиться в меня, если бы захотел, – заявил я.