Сердце яростное и разбитое

Вы не можете обвинять невинных людей!

Дружинники не обращают внимания на Райли и безучастно волокут его вперед.

Когда они доходят до двери, один из мужчин отпускает руку кузнеца, чтобы взяться за дверную ручку.

Райли изворачивается и выхватывает у кого-то из дружинников оружие. Мне не известны его мотивы. Может быть, Райли думает, что сможет таким образом обрести свободу, или защитить себя, или просто выиграть время. Однако выяснить у меня возможности не будет. Один из дружинников протыкает грудь кузнеца мечом.

С губ Райли срывается сдавленный всхлип, и он падает на пол.

Вся таверна дружно ахает.

Джоди вырывается из моей хватки.

– Чудовище! – кричит она и бросается на дружинника, который заколол Райли. Она толкает мужчину в грудь. – Как ты мог?

Дружинник хватает Джоди за руку и встряхивает ее. Одноглазый мужчина поднимает меч.

Не задумываясь, я заслоняю Джоди собой. Острие меча упирается мне в грудь, и я чувствую холод стали сквозь ткань рубашки.

– Довольно, – говорю я, и единственный глаз мужчины сужается, глядя на меня.

Джоди дрожит за моей спиной.

Я вспоминаю о последних словах, которые сказал ей. «Его допросят и отпустят».

Можно было догадаться, что такой вариант развития событий не предусмотрен. Я знал, что Райли не отпустят.

В таверне все переглядываются и нервно отходят подальше. По деревянному полу скребут отодвигающиеся из-за столов стулья. Со всех сторон слышится дрожащее дыхание.

Где-то рядом с выходом раздается неуверенный мужской голос:

– Мне всегда казалось, что он подковывал лошадей как-то необычайно хорошо.

– В его печи огонь всегда был жарче, чем у других, – соглашается другой мужчина.

– Вы видели клячу, которую он притащил из Хатчинс Форджа? – говорит какая-то женщина. – Райли сказал, что у него есть что-то особенное, что поможет кобыле ходить прямо. Так вот, получается, в чем дело.

В мою грудь по-прежнему упирается меч.

– Она напала на представителя закона, – говорит мне одноглазый мужчина.

– Она расстроена. Она не собиралась никому вредить, – я лезу в карман и достаю горсть медяков, которую протягиваю мужчине. – Купите своим людям выпивки за мой счет.

Он холодно смотрит на меня. Напряжение накаляется до предела. Посетители таверны застыли, готовясь стать свидетелями смерти еще одного человека.

Я звеню монетками, которые держу в руке.

– Уорвик расстроится, если я не вернусь к открытию турнира.

Дружинник хмыкает и убирает меч.