Сердце яростное и разбитое

Мои пальцы будто непроизвольно крепче смыкаются на рукоятке ножа.

Вероятно, я веду себя глупо. Я бросил на вошедших беглый взгляд, но не узнал никого из них. Скорее всего, они не узнают и меня. Мои волосы стали длиннее, а лицо обросло щетиной.

Если удача на моей стороне, то никто меня вообще не ищет. Но возможности узнать это наверняка у меня нет.

Один из мужчин подходит к бару и щелчком вверх бросает на деревянную стойку медную монету.

– Еды и вина моим людям, если можно.

Джоди берет монету и приседает в реверансе.

– Сию минуту, милорд.

Никакой он не милорд, но ему приятно, что его так назвали. Двое мужчин, вошедших с ним, свистнули ему, сидя за столом возле двери.

Солдат подкидывает на стойку еще один медяк, и, откашлявшись, говорит:

– Премного благодарен.

– Взаимно, – Джоди прячет в карман монету и отворачивается, попутно подмигнув мне.

Я едва ли могу выдавить ей в ответ улыбку. Меня слишком беспокоит причина появления солдат. Мы слишком далеко от границы.

Мужчина останавливается, прежде чем отойти. Он смотрит на меня.

Я делаю глоток воды, чувствуя вес ножа, зажатого у меня между пальцами. Я могу без задней мысли всадить лезвие ему в глотку. Моя рука хорошо помнит, как это делается. Нож легче, чем мои метательные клинки, так что мне нужно всего лишь…

– Это жареные крабы? – спрашивает солдат. – Мы сто лет не видели морепродуктов!

Я прочищаю горло и усилием воли заставляю себя отложить нож.

– Джоди готовит их лучше всех в городе.

– Значит, мы сделали правильный выбор, когда зашли сюда.

Наконец, я поднимаю взгляд на солдата. Я вынужден это сделать, иначе сложится впечатление, что я что-то скрываю.

У него мощное телосложение, темные волосы и кожа красноватого цвета. Я не думаю, что когда-либо встречал этого человека прежде. Облегчение наполняет мою грудь, и я снова могу дышать.

– Вы не пожалеете, – говорю я, и после паузы продолжаю.

– На север, в Хатчинс Фордж, – отвечает солдат. – По официальным делам.

– Естественно, – я вежливо киваю, после чего поднимаюсь со своего места. – Счастливой дороги, солдат, – я оставляю пригоршню монет рядом со своей тарелкой. – Тайко, нам пора возвращаться.

Мы не доели то, что было на подносе, но мальчишка соскальзывает со стула и следует за мной к двери. Мы выходим на улицу под палящее солнце.