Проклятие одиночества и тьмы

Между нами внезапно воцаряется неловкое молчание.

– Ты уверен, что это и есть то самое место?

Это было первое, что я сказала с тех пор, как мы поругались. Рэн смотрит на меня через плечо, и я не могу понять выражение его лица. Не знаю, злится ли он до сих пор, мы заключили перемирие или мне снова придется податься в бега.

– Да, миледи.

– Может, хватит уже так меня называть?

– Это просто знак уважения. Когда вы вместе со мной, люди будут думать, что вы либо леди, либо служанка, либо блудница.

 – Рэн многозначительно поднимает брови. – Предпочитаете быть кем-то из последних перечисленных?

Мне очень хочется ему врезать.

– Слезай с коня, Рэн.

Он перекидывает ногу через шею Уилла, соскакивает на землю, а затем поворачивается, чтобы подать мне руку.

Я не принимаю ее.

– Ты бы подал руку служанке или блуднице?

Рэн не двигается.

– Вы задали вопрос, и я на него ответил. Я не хотел никого оскорбить.

– Что насчет пленницы? Что, если я буду говорить людям, что ты меня похитил?

Рэн все еще протягивает мне руку.

– Я их принц. Они наверняка предложат вас связать и запереть в конюшне.

Какой же он напыщенный. Я игнорирую его руку и перекидываю ногу через лошадиный круп. Я делаю это слишком быстро, назло Рэну. Выходит так, что я это делаю назло себе. Коленка на левой ноге подгибается, когда мои ноги касаются земли. Рэн делает шаг вперед, чтобы поймать меня.

Теперь мы стоим близко друг к другу; его руки легко касаются моей талии.

В темноте Рэн выглядит моложе, словно прожитая жизнь отразилась только в его глазах, а тело не поспевало за течением времени. Его загорелая кожа в лунном свете кажется бледной; на его щеках появился намек на щетину.

– Можете стоять? – мягко спрашивает Рэн.

Я киваю. На мгновение мир, кажется, меняется, и я вот-вот сейчас все пойму. Я хочу, чтобы Рэн подождал, не шевелился еще хотя бы секунду. Он отступает назад и направляется к двери трактира, громко стучит.

Ничего не происходит. Я дрожу. Тело скучает по теплу Рэна. Мне нужно продолжать убеждать себя в том, что это принудительное сотрудничество является обманом, что Рэн на самом деле мне враг.

Он заносит кулак, чтобы постучать в дверь снова, и на этот раз она открывается. Грузный мужчина средних лет стоит на пороге с фонарем в одной руке и коротким ножом в другой. Рот мужчины обрамляют усы и борода, на его поясе повязан заляпанный кожаный фартук.