Проклятие одиночества и тьмы

Несмотря на это, ты отказываешься от шанса спасти их всех?

Пять лет. Почему-то это кажется мне одновременно слишком коротким и длинным сроком. У меня нет средства отслеживать тонкости ее колдовства. Я знаю, что время идет за пределами Замка Железной розы, что мой народ страдает, но я не представляю, насколько.

Ярость делает слова жестче против моей воли.

– Я не стану полностью брать на себя вину за бедность и страхи моего народа.

– А стоило бы, мой принц. Кто-то наверняка задается вопросом, как много шансов на спасение предоставит тебе судьба.

 – Лилит переводит взгляд на Грея: – Командор, а не устал ли ты, часом, от своего дара? Может быть, способность переходить на другую сторону тебе была дарована зря?

Я замираю. В словах колдуньи всегда слышится угроза. Когда-то я был слишком глуп, чтобы не видеть этого, но сейчас я с легкостью читаю между строк.

– Я никогда не устаю от службы, миледи.

Его голос бесстрастен. Грей прекрасно обучен не говорить сверх того, о чем спросили, и не давать повода начаться неприятностям.

Скорее всего, он этому научился на службе у меня.

– Командор Грей очень ценит вашу щедрость, – говорю я, стараясь воззвать к ее тщеславию. Если она снимет повязку с Грея, у него не будет возможности переходить в другой мир. Шансов на снятие проклятия будет тогда еще меньше, чем сейчас. – Я часто слышал, как он говорил о вашем великодушии и милосердии.

– Ты такой милый врунишка, Рэн. – Лилит протягивает руку, чтобы потрепать меня по щеке.

Я дергаюсь, и она улыбается. Лилит живет ради этих моментов между страхом и пыткой. Затаив дыхание, я с готовностью жду, когда моя кожа разорвется и из раны потечет кровь.

Тем не менее взгляд колдуньи направлен не на меня. Она хмурится, поворачиваясь лицом к Грею.

– Что случилось с твоей шеей? – Она поднимает руку, но ее пальцы замирают в нерешительности в сантиметре от горла командора.

– Досадное недоразумение. – Грей стоит абсолютно неподвижно.

– Недоразумение? – Лилит проводит пальцем по самой верхней царапине.

Под подушечкой ее пальца царапина становится ярко-красной, и струйка крови стекает по шее стражника. – Это ведь сделала девчонка?

Грей не шевелится, на его лице не дергается ни один мускул.

– Да, миледи.

Я нахожусь в оцепенении. Мне хочется остановить ее, но я знаю, что тем самым окажу Грею медвежью услугу.

Лилит плавно пододвигается ближе.

– Ей удалось поранить до крови великого командора Грея.