Клятва безумная и смертельная

Мои глаза против воли наполняются слезами, а в горле образуется комок. Я лишилась матери из-за рака, а потом друга, когда Грей сбежал, а теперь я осталась без брата, когда он отправился на помощь моему другу.

А я застряла здесь, как идиотка, потому что верила в Рэна. Потому что верила в Эмберфолл.

Я сглатываю слезы и делаю это тихо, потому что не хочу, чтобы Дастан видел, что я вот-вот расплачусь. Я снова вздрагиваю от холода и обхватываю себя руками.

Дастан вздыхает. Мгновение спустя его плащ падает мне на плечи.

Я поворачиваюсь, и я уверена, что в моих глазах пылает гнев, потому что Дастан поднимает ладони в примирительном жесте.

– Вам не обязательно мерзнуть, чтобы досадить мне.

Плащ теплый, и мне хочется швырнуть вещь Дастану обратно, но это кажется мелочным. К тому же я правда замерзла.

Я прогоняю слезы, готовые пролиться, после чего снова провожу щеткой по шкуре жеребца, надавливая на нее чуть сильнее, чем необходимо.

– А тебе не обязательно притворяться добрым.

Дастан на мгновение замолкает.

– Я слышал, что вы сказали Его Высочеству в Большом зале.

– Я за тебя рада.

Я уверена, что меня слышали все присутствующие.

– Вы действительно считаете, что Его Высочество так поступил с Греем и Тайко по каким-то личным причинам? Вы думаете, он пытался таким образом осуществить своего рода… возмездие?

– Я не хочу с тобой разговаривать, Дастан.

– И вы думаете, что если бы я отказался подчиняться, то принц изменил бы свое решение? – Он выдерживает паузу.

Щетка по-прежнему скользит по плечу Уилла.

– Вы думаете, – продолжает Дастан, – что Грей не стал бы подчиняться подобному приказу, если бы его получил?

Нет, он бы подчинился. Я с трудом сглатываю комок в горле.

– Последние слова Грея перед исчезновением, – говорит Дастан мне в спину, – были клятвой колдунье, которая чуть не уничтожила Эмберфолл.

– Пожалуйста, хватит. – Глупая слеза скатывается по моей щеке.

Я не хочу, чтобы Дастан был прав, но он прав. Грей позволил мне увидеть проблески того, каким нежным и добрым человеком он мог быть, но существовали причины, по которым я считала его устрашающим первое время.