Клятва безумная и смертельная

Будет жаль, если такие изысканные блюда никто не отведает. Камердинер Энском в углу разливает сладкий шприц. Я знаю, вы любили пропустить бокал вместе с моим отцом.

Маршал Перри из Лунной Гавани откашливается.

– А… да. Конечно, Ваше Высочество.

Рэн кивает маршалам, потом смотрит на меня.

– Вы готовы, миледи?

К чему готова? Однако Рэн спас меня, и он не ведет себя как баран, поэтому я киваю.

– Да, конечно.

Он поворачивается, чтобы начать идти. Его шаг ленивый и беспечный. Я смотрю на него снизу вверх.

– Куда мы идем?

Он притягивает меня ближе и немного наклоняется, его губы касаются моего виска, и из-за этого я краснею и вздрагиваю. Это было очень неожиданно. Я и забыла, что Рэн может быть таким. О платье он тоже не сказал ни слова.

Затем он говорит:

– Танцевать.

Я едва не спотыкаюсь на ровном месте.

– Подожди. Рэн…

– Тсс.

Он выводит меня на мраморный пол, и его рука ложится мне на талию. Нас окружают десятки людей, многие из которых только что обвинили меня в предательстве.

– Ненавижу танцевать, – шепчу я.

– Я знаю, – Рэн поворачивается ко мне лицом, и его рука находит мою.

– А еще я ненавижу, когда меня втягивают в политические игры без предупреждения. Но вот мы здесь.

Мои губы складываются в прямую линию, но теперь музыка звучит медленнее, и я уже не так безнадежна, как раньше.

– Ты злишься.

– Вы так считаете? – спрашивает он с напускным добродушием.

– Угу.

– А я-то думал, что скрываю это весьма умело. – Он умолкает и смотрит мне в глаза. – Вы хотите, чтобы мы поругались с вами прямо здесь, миледи?

Я изучаю Рэна, пытаясь понять, что с ним происходит. Какая-то часть меня рада тому, что он злится, что я не одна здесь борюсь с обидой. Какая-то часть меня в то же время безмерно печальна.

– Если вы ищите ссоры, – продолжает Рэн, – то лучше бы вы выразили мне свое недовольство с глазу на глаз, а не демонстрировали его всему Эмберфоллу.

Я хмурюсь и отвожу взгляд. Рэн может делать вид, что у него хорошее настроение, но я не могу. Музыка разливается по залу, и я вспоминаю тот вечер, когда он учил меня танцевать на краю обрыва в Лунной Гавани.