Клятва безумная и смертельная

– Думаешь, им будет трудно удержать власть?

– Думаю, что они столкнутся с большим количеством трудностей, независимо от того, выиграют они эту войну или проиграют. Я думаю, что Силь Шеллоу будет нелегко принять тот факт, что власть перешла от Карис Люран, которая оставалась на троне, полагаясь на насилие и страх, к Лие Маре, которая, судя по всему, больше всего ценит сострадание и сочувствие.

Харпер смотрит прямо перед собой.

– Что ж, я тоже ценю эти вещи.

– Я знаю.

Мои слова повисают в воздухе между нами.

Харпер надеется, что я скажу, будто тоже ценю эти качества, и я их ценю, но не так, как это делает она. Не так, как она хочет, чтобы я их ценил.

Между нами возникает непреодолимая пропасть.

Харпер хмурится, когда я больше ничего не добавляю к своему ответу.

– Думается, сострадание и сочувствие и нам не добавляют союзников.

Я замираю в нерешительности.

– Несмотря на ущерб, который Силь Шеллоу причинило Эмберфоллу, моему народу может быть нелегко оказывать мне содействие, ведь все мои притязания на престол основаны на линии наследования по крови, и Грей меня в этом опережает.

К тому же он показал людям, что его магия полезна, а не опасна. Мои же обещания военной поддержки со стороны на поверку оказались пустым звуком.

– Из-за Колумбии, – понимающе кивает Харпер.

– Да.

– И это моя вина.

В ее голосе звучат горечь и сожаление. Я останавливаю Харпер и смотрю на нее сверху вниз.

– Миледи, вы не должны чувствовать себя ответственной за то, что не смогли предоставить нам армию.

Она вздыхает и продолжает идти.

– Ну, я все равно чувствую себя ответственной за это. – Харпер оглядывается на охранников, после чего понижает голос: – Это же было ложью, Рэн. И теперь все смотрят на меня так, будто я их подвела или будто бы я вообще состою в заговоре с врагом.

– Ваш брат, «наследный принц Колумбии», бежал в Силь Шеллоу вместе с Греем, – говорю я, и не могу скрыть натянутости в своем голосе. – Что еще им остается думать?

Харпер молчит.

Ее рука напряженно сжимает мою.

– Это отстой, – наконец говорит она.

– В этом вы правы.

– Так что же мы можем сделать?

Мы. Такое маленькое слово, но от него у меня внутри все сжимается, а в горле образуется комок. Безусловно, я даже этого не достоин. Мне хочется прижать Харпер к себе, уткнуться лицом в ее шею и напомнить себе, что она жива, что она рядом и что она в безопасности.

Но она сердится на меня и на принятые мной решения. Сердится на мой выбор.