Никто не знает тебя

– Чего? – взвизгнула Маркони, и Гретхен только сейчас осознала, насколько мелодично прежде звучал ее голос, мягко выговаривавший согласные звуки.

Получается, Маркони не уроженка Бостона. Неважно. После этого дела их пути с Маркони не пересекутся. Второе расследование Маркони не светит.

– Нет никаких свидетельств его пристрастия к игре, – пояснила Гретхен, снисходя до повтора только что сказанного, лишь бы успокоить внезапно напрягшуюся Маркони.

– А что он тогда забыл в казино?

Помедлив с ответом, Гретхен прожгла детектива испытующим взглядом.

– Боксерский поединок. Правда, никто не поинтересовался, почему он выбрал для просмотра именно ту самую ночь.

– Тогда все ясно, – шумно выдохнула Маркони. – Убийца – муж. Как обычно.

Гретхен притормозила напротив элегантного коттеджа. Она сразу узнала его – видела на фотографиях из Лениной папки. Повернулась к Маркони и улыбнулась, обнажив передние зубы:

– Ты разве не в теме? Теперь подростки-садисты дают мужьям сто очков вперед.

6. Рид. За три недели до гибели Клэр…

– Привет, папуля.

Откуда Виола, сидевшая за кухонным столом спиной к двери, узнала, что он нерешительно топчется в коридоре? Волосы на его руках встали дыбом: неужели она заметила его отражение в зеркальном лезвии ножа, с которым играла?

– А где твои братья? – спросил Рид, стараясь не выказывать волнения: чужой страх для Виолы все равно что красная тряпка для быка.

Странно, но Виола не разозлилась, а лишь пожала плечами и вонзила нож в столешницу.

– Их мамуля осматривает.

Рид не стал уточнять зачем. И так ясно: Клэр проверяет, не появились ли на их маленьких телах свежие синяки или царапины. Бедные мальчуганы! Рид не спускал с дочери глаз, но та все равно ускользала от его бдительного ока и тиранила и истязала младших братишек.

Рид подошел к барной стойке и налил из кофейника кофе – там как раз оставалось на целую кружку.

– Как тебе доктор? – поинтересовался он, подтаскивая стул и усаживаясь напротив Виолы.

Она вскинула голову и дернула плечом. Рид не узнавал свою дочь. Вместо того чтобы кинуться на него и выцарапать ему глаза, она спокойно, с оттенком меланхоличной взрослости – и куда только девалась ее ребячливая капризность? – ответила:

– Он мне не нравится.

Неудивительно. Виола ненавидела психиатров.