Сплендор

Анри сел на край кровати, откинув в сторону лоскутное одеяло, скомканное после его – увы – слишком недолгого – сна, и сжал пальцами переносицу. У него начинала болеть голова.

Ему хотелось лечь и снова заснуть, но он и так уже отсутствовал слишком долго.

Анри взял с тумбочки чашку дымящегося зеленого порошкового чая и отпил глоток. Стелла прислала ему этот чай из кухни, заверив, что тот придаст ему сил, но, насколько он мог судить, толку от этого напитка не было никакого. А может быть, дело в том, что он уже так устал, что ему вообще ничего не поможет.

Что ему действительно нужно, так это сон – одна ночь крепкого, ничем не прерываемого сна, – но на это у него нет времени.

Вот-вот прибудут новые гости, и все должно быть безупречно.

Анри встал и повел плечами.

На комоде стоял металлический кувшин, на прохладной поверхности которого переливались капельки конденсата. Анри рукавом вытер пот со лба и, взяв кувшин, отнес его к своему обшарпанному каменному умывальнику – совсем не такому, как роскошные позолоченные умывальники в номерах для постояльцев, – и умыл лицо холодной водой.

Затем взял высокий бокал, наполнил его до краев и осушил одним глотком.

Лучше.

Он посмотрел на свое отражение в зеркале над умывальником и нахмурился при виде темных кругов под глазами. Затем кое-как расчесал пальцами свои густые черные волосы. Одернул пиджак. И снял ниточку, приставшую к лацкану.

Хотя все это неважно. Постояльцы увидят то, что он желает им показать.

Но это важно для него самого. Он предпочитал реальность иллюзии, хотя именно последняя была его коньком.

Анри оставил свой номер и начал спускаться, перешагивая через ступеньки.

Едва лишь помещения для персонала уступили место помещениям для гостей, как воздух стал иным. Теперь он был полон волшебства. От предвкушения пальцы Анри начало покалывать, а его усталость как рукой сняло – он избавился от нее, как избавляются от верхней одежды, входя в жарко натопленную комнату.

И почувствовал себя так, будто стал легче. Свободнее.

Он прошел мимо приставного столика, на котором стояла хрустальная ваза, полная роз. Он провел по ним пальцем, и стебли сделались выше, а цвет лепестков из скучного темно-красного превратился в ярко-алый. Он прикоснулся к вазе, и она засверкала. Нет, этого недостаточно. Он провел ладонью по поверхности столика, и на его краях появилась изящная мозаика из изумрудов.