Гайгеры

– Чего тебе?

– Не дрейфь, конфетка!

– Да, пошёл ты в тыкву! Тебе легко говорить. У тебя нет на шее ни жены, ни детей. И терять тебе нечего. А мой дурак ради этого сомнительного магазинчика продал всё, что у него было.

– Всегда есть что терять, – громко вздохнул Игорь, – Не только вы так серьёзно рискуете! Мы с Семёном тоже чуть ли не «ва-банк» пошли.

– И моего дурня за собой потащили.

– Мыгы. Кто не рискует, тот не пьёт шампусика.

– Друзья детства! Не разлей вода! – не унималась Светлана.

 – Жаль, что моя матушка вас всех ещё в детстве не перестреляла из двустволки, когда вы к нам в сад за белым наливом полезли.

– Патронов на всех не хватило бы.

– Хватило – зря сомневаешься! Сейчас моя голова бы ни о чём не болела.

– Ага, – заржал Игорь. – Сидела бы сейчас посреди своего садика, в носу колупалася, яблочки грызла и думала, куда ж все нормальные мужики подевалися.

«Нива» тормознула возле двухэтажного дома, справа от которого располагались въездные ворота на участок, прилегающий к этому дому.

Около ворот уже стоял «ГАЗончик», загруженный старой мебелью.

Сергей открыл дверцу и выскочил из машины. Светлана проводила взглядом удаляющегося мужа, который, по всей видимости, бросился открывать замок на воротах, а ведь ключи были не только у него.

Участок, на который вскоре въехали машины Радецких, был совсем неухоженный, заросший бесполезной высокой травой, борщевиком и дикими кустарниками. Но он радовал наличием на нём детской площадки, двух сараев, беседки, двухкомнатного домика для гостей, старого открытого бассейна, гаража и шикарного вишнёвого сада.

В прохладном воздухе, наполненном ароматами цветущих растений, ощущалась чистота и свежесть. Сергей, стоя возле «Нивы», слушал птиц. Они веселились во всю, пели и пересвистывались. Дразнили друг друга. День для них уже давно наступил.

Визглов ждал этого дня, как заключённый в тюрьме ждёт своего освобождения: с тревогой и неуверенностью в то, что всё будет хорошо и с невыносимою тоскою.

Он презирал этот день за то, что ему придётся сегодня отдать все свои сбережения – всё до копеечки (даже деньги, вырученные за продажу дома) – в общую копилку, в дело, которое может погубить его окончательно, бесповоротно и выкинуть на обочину жизни.

Из грузового автомобиля вылезли: Семён Радецкий, его жена Елизавета и пятнадцатилетняя дочь красавица Маринка.