Слова сияния

Шаллан опять услышала, как прозвучало ее имя. Слуги, похоже, считали, что раз она не говорит, то и не слышит. Время от времени девушка спрашивала себя, не стала ли она невидимой. Может быть, она ненастоящая? Вот было бы здорово…

Дверь в зал распахнулась, и вошел Нан Хеларан. Высокий, мускулистый, с волевой челюстью. Ее старший брат был мужчиной. Остальные… остальные были детьми. Даже Тет Балат, который достиг возраста совершеннолетия. Хеларан окинул комнату взглядом – возможно, искал отца, – а потом подошел к Шаллан.

Под мышкой у него был маленький сверток. Горничные с готовностью расступались перед ним.

– Шаллан, привет! – Хеларан устроился перед ее креслом. – Надзираешь за работой?

Она была там, где была. Ее отцу не нравилось, когда дочь оказывалась там, где никто не мог за ней следить. Он тревожился.

– Я тебе кое-что принес, – сообщил Хеларан, разворачивая сверток. – Заказал для тебя в Северной Хватке, и торговец буквально только что доставил. – Он вытащил кожаную сумку.

Шаллан, поколебавшись, взяла ее.

На лице Хеларана сияла улыбка до ушей. Трудно хмуриться в той же комнате, где он улыбался. Когда брат был рядом, она почти могла притвориться… притвориться, что…

Ее разум опустел.

– Шаллан? – позвал Хеларан, подбадривая.

Она расстегнула сумку. Внутри была пачка бумаги для рисования – толстой, дорогой – и набор угольных карандашей. Шаллан прижала укрытую тканью защищенную руку к губам.

– Я скучал по твоим рисункам, – проговорил Хеларан. – По-моему, у тебя очень хорошо получалось.

Ты должна больше практиковаться.

Она провела пальцами правой руки по бумаге, потом выбрала карандаш. Начала рисовать. Столько времени прошло…

– Шаллан, мне нужно, чтобы ты вернулась, – мягко произнес Хеларан.

Она сгорбилась над рисунком, карандаш шуршал по бумаге.

– Шаллан?

Никаких слов. Только рисунок.

– Следующие пару лет я буду часто и надолго уезжать, – продолжал Хеларан. – Я хочу, чтобы ты присматривала за остальными вместо меня. Переживаю за Балата. Я подарил ему нового щенка рубигончей, а он… не был добрым с малышом.

Ты должна быть сильной. Ради них.

Горничные с появлением Хеларана притихли. За ближайшим окном лениво шевелились извилистые лозы. Карандаш Шаллан продолжал двигаться. Казалось, не она рисует, а изображение само проявляется на странице – и бумага сочится углем, точно кровью.

Хеларан со вздохом поднялся. А потом увидел, что? она рисует. Тела, лежащие лицом вниз на полу с…

Он схватил лист и скомкал.