Слова сияния

Воспользовались преимуществом… Ради Стремлений, до чего же эти люди странные! Еще чуднее было слышать такие вещи от человека, который говорил на безупречном тайленском.

– Ты бы торговал со мной, если бы уважал меня, – сказала Рисн. – Если бы считал, что я этого достойна.

– На это понадобятся годы. – Талик присоединился к матери на краю панциря. – Уходи и…

Торгмастер осекся, потому что король негромко заговорил на решийском.

Потом он поджал губы.

– Что? – спросила Рисн, шагнув вперед.

Талик повернулся к ней:

– Похоже, тебе удалось впечатлить короля.

Рисн моргнула, переводя взгляд с торгмастера на короля. Разве она только что не выдвинула доводы в пользу сделки, которые король выслушал?

Женщина внимательно и спокойно смотрела на Рисн темными глазами. «Я выиграла первую битву, – поняла Рисн, – точно воительница на поле боя.

Король заговорил, и Талик перевел его слова:

– Король говорит, что ты талантлива, но сделку – несомненно – нельзя продолжать. Ты должна вернуться вместе с бабском, когда он явится сюда опять. Лет через десять, возможно, мы будем торговать с тобой.

Рисн поискала нужные слова.

– Встим так и добивался уважения, ваше величество? – Она не потерпит неудачу! У нее нет на это права! – На протяжении многих лет, вместе с его бабском?

– Да, – сказал Талик.

– Ты не перевел, – заметила Рисн.

– Я… – Талик вздохнул и перевел ее вопрос.

Король улыбнулась с явной нежностью. Она произнесла несколько слов на языке реши, и Талик потрясенно уставился на свою мать.

– Я… Ого!

– Что? – требовательно спросила Рисн.

– Твой бабск убил коракота вместе с нашими охотниками, – сообщил Талик. – Собственными руками? Чужак? Я о таком еще не слышал.

Встим убил какого-то зверя? На охоте?! Немыслимо.

Хотя он явно не всегда был старым и морщинистым книжным червем, как сейчас, она в глубине души считала, что в прошлом наставник все же именно таковым и был.

Король заговорила опять.

– Сомневаюсь, что ты способна убить хоть какого-то зверя, дитя, – перевел Талик. – Иди. Твой бабск со всем справится. Он мудр.

«Нет, – подумала Рисн. – Он умирает».

Мысль пришла непрошенной, но была до жути правдивой.