Без причины

– Мы со Степаном к Еремейчику ехали. Он чего-то не отвечает. Можешь, как будешь ко мне ехать, за ним заскочить?

– Хорошо, заскочу за этим дятлом. Видать, похмелился с утра удачно. Он любитель на шее у жены посидеть. Она на работу, он за бутылку.

– И ещё… Где бы раздобыть оружие какое-нибудь?

– Есть у меня стволы. Не переживай.

Поговорив с Бочаровым, я набрал Зацепина.

– Макс, ты где? Поговорить надо. Можешь ко мне приехать.

– Считай, я уже у тебя. Только я не один. Иди нас встречай. Мы уже к тебе заходим.

– С кем ты там?

– Сейчас всё узнаешь. Не боись.

– Я за себя не боюсь. Просто у меня двор такой: кто хочет заходит, кто хочет выходит. Начну скоро всех валить, кто без спроса это делает.

– На замок двери в воротах не пробовал закрывать? Говорят, помогает.

24. Андрей Осипович этого не рассказывал

Вадим Бочаров вызвал такси через час после того, как вернулся домой из больницы. Его состояние можно было назвать критическим. За пятнадцать минут на такси он добрался до второго подъезда дома тридцать семь на улице Соломовой.

Не получив никакого результата, он сильно ударил кулаком по двери. После чего нажал на ручку, но дверь не открылась. Сдаваться он не собирался и поэтому вновь вдавил кнопку звонка и долго её удерживал.

– Ну, кто там ещё? – раздался за дверью пьяный голос Витьки. – Какого чёрта, кому чё надо?

– Открывай, контуженный! Это я – Вадим!

Витька слегка приоткрыл дверь.

– Вадим? Привет. Не ждал.

Бочаров помог другу открыть дверь до конца, резко потянув её на себя. Он зашёл в квартиру и рявкнул на Еремейчика:

– Чайник иди ставь! Чай пить будем. Разговор есть.

– Понял, а ты печенье принёс?

– Принёс, – ответил Бочаров и, достав из внутреннего кармана пальто бутылку водки, протянул её Еремейчику. – Жрите, пожалуйста.

– Спасибочки. Ты настоящий друг, – пробормотал Витька и двинулся с бутылкой по коридору в сторону кухни.

– Гранёный, – ответил Вадим Бочаров и поинтересовался: – А Анька твоя на работе?

– Ага, – кивнул Витька.

– И когда она вернётся?

– Не переживай. Не раньше, чем через два часа.

– Тогда прости меня, друг, – произнёс Вадим, достав из-за пояса брюк пистолет.

– Не понял… за что «прости»? – удивился Еремейчик и обернулся.

– Теперь тебе это уже не важно, – сказал Бочаров дрогнувшим голосом и нажал на курок.