Всадник

– Буду с тобой честен, Ситалк. Я не доверяю людям из твоего племени, как мой отец не доверял Марсагету. Слишком уж много распрей между нашими родами.

Ситалк нахмурил брови, слегка огляделся по сторонам, пытаясь понять, не в ловушку ли его заманили.

– Но между нами нет вражды. И мне нужен, человек, которому я могу доверять, которого я мог бы возвысить, сделать первым среди своих соплеменников, тот, на кого они будут равняться, тот, кто будет направлять их. Ты сможешь стать для меня таковым? Могу ли я верить тебе, Ситалк? А главное, сможешь ли ты повести своих людей за мной?

– Я с тобой, Мазсе.

– Нет, – прервал его мальчик, – теперь это мое племя. И ты первый его всадник.

Когда с ужином было покончено, а кувшин вина опустел, Мазсе дал понять, что пора расходиться. Эдвин после вечерней трапезы был мрачнее тучи. Ситалк же, напротив, обнял Мазсе и предложил выпить за их племенной союз, но выпить было нечего, и он, поворчав, вышел вслед за монахом.

– Ты что-то ещё хотел?

– Да, я не стал говорить это при монахе и Ситалке.

– Я тебя слушаю, – произнес мальчик, усталыми глазами уставившись в разведчика.

– Это касается Оберола. Перед ужином ко мне вернулись мои люди, которых я отправил патрулировать границы с Оберолом.

– И что они тебе рассказали? – моментально протрезвев, выпалил Мазсе.

– Оберол собирает большой поисковый отряд, в шесть или семь сотен всадников, на поиски принца Вистана.

– Это в пять раз меньше той армии, что мы уже разбили.

Иданфирс тяжело вздохнул и добавил.

– Мне сообщили, что Гардария и Вардария также собирают добровольцев, желающих отправиться на поиски принца.

– В королевстве убеждены, что Антерол захватили разбойники и дезертиры. Они же и держат в плену принца.

– Пусть так и думают.

– У тебя все?

– Да.

– В таком случае нам нужно подготовиться к грядущим битвам. Что-то подсказывает мне, что их будет далеко не одна и не две, – произнес Мазсе, сжав рукоять обломка серебряного меча на своем поясе.

Глава 11

Глухой звон металла и взволнованные голоса монахов, пробежавших мимо двери кельи, в которой сегодня ночевал Мазсе, заставили его открыть глаза.