Всадник

– Значит, время пришло, – пересекшись взглядом со стариком, произнес Мазсе.

Все они разместились в тронном зале, где Мазсе уже привык решать все важные дела. Он по привычке развалился на троне. Партатуя и Иданфирс стояли над развернутой картой по разные стороны от кедрового стола. В зал вошел Эдвин, и Мазсе скомандовал разведчику начинать доклад.

– Мы перехватили группу торговцев на территории Оберола, после допроса они рассказали, что сам принц Оберола – Симеон выехал с тремя тысячами элитных всадников, чтобы занять Антерол.

– Если они о нас не знают, значит, и к нападению нашему готовы не будут, – улыбнувшись, сказал Партатуя.

– Лучше стоит укрыться в замке и вести оборону отсюда, – возразил Эдвин.

– И что, умереть с голоду? Пока Симеон возьмет нас в кольцо и будет дожидаться подкрепления, – гневно высказался Партатуя.

– Я знаю молодого принца, он амбициозен и тщеславен, он не будет ждать, а сразу бросится на штурм, – отстаивал свою позицию Эдвин.

– Может, ещё скажешь вооружить две тысячи рабов, что укрываются в стенах города? – не выдержал разведчик, – почему этого монаха допустили до совета? – возмущенно обратился он к Мазсе.

– Никто не знает Восточные королевства лучше него, – успокоил разгневанного разведчика Мазсе, – я согласен с Партатуей, внезапность – это наше единственное преимущество, – добавил Мазсе.

– Нужно выбрать, где принять бой, – уставившись в карту, произнес Партатуя.

– Возможно, стоит переговорить с Симеоном, – вновь подал голос Эдвин.

– Что?! – одновременно произнесли Иданфирс и Партатуя.

– Если вы допустите меня к переговорам, я смогу убедить его, что Вы друг и ценный союзник Восточным королевствам, – обратился к Мазсе Эдвин.

– Вы сможете удержать город, и никто не погибнет в этой бессмысленной резне.

Мазсе призадумался, он облокотился на спинку своего трона, и, потирая подбородок, начал тщательно обдумывать эту мысль. Он уже и сам не раз убеждался в силе слова этого щуплого монаха с пепельными волосами.

– Ещё одно такое нелепое предложение и я решу, что ты специально хочешь погубить нас, монах, – спокойно произнес Партатуя, сверля Эдвина взглядом, – Мазсе, с ними не о чем говорить.