Всадник

Эдвин нахмурил брови, думая, как лучше объяснить пытливому уму мальчика, о законах коронации в Восточных королевствах.

– Ни один король не имеет права надеть корону, пока не получит благословения божьего, то есть пока архиепископ или епископ собственноручно не возложит на него венец. А когда умирает архиепископ, то совет из двенадцати епископов выбирает нового духовного лидера. И если король Живого города его утверждает, то он занимает полагаемую ему должность.

Теперь Мазсе нахмурил лоб.

– Зачем вашим царям делиться властью с этими духовниками?

– Затем же, зачем вы просите моего совета и помощи, милорд, – учтиво сказал монах.

– Имея в своих руках такое оружие, как вера, каждый монарх получает безоговорочную поддержку своего народа.

Мазсе вспомнил то утро, когда люди, которых ещё вчера истязал его народ, падали на колени и возносили к нему руки, а сейчас они смотрели на него, будто бы видели в нем своего заступника и защитника. Такая вера людей в Мазсе, невольно заставляло его самого верить в себя.

– У нас тоже есть вера, – наконец-то, после долгих раздумий сказал Мазсе.

– Но она не превращает нас в рабов.

Эдвин сжал губы, ему явно не понравилось сравнение его паствы с рабами.

– В том, чтобы быть рабом божьим, нет ничего постыдного. Когда приклоняете колено перед богом, вы прикасаетесь к его величаю. Сила его безгранична, она внушает трепет и благоговейный страх, – начал жадно произносить монах.

– А есть что-нибудь, что может предложить твой бог кроме трепета и страха? – надменно произнес Мазсе.

– Да, спасение души и вечное блаженство, – холодно произнес Эдвин.

– Отче! Отче! – спотыкаясь, вбежал в северный павильон тощий горожанин.

Он упал в ноги старику, поднял голову и хотел было что-то сказать, но, увидев Мазсе, запнулся.

– Говори, сын мой, что случилось? – взяв за руки, стоявшего на коленях лысеющего мужчину, спросил епископ.

– Там, там, сератаи, – он сглотнул и ещё раз посмотрел на Мазсе.

– Они убили Рилана, а теперь насилуют его жену и дочку, – набравшись смелости, быстро проговорил, как скороговорку, запыхавшийся горожанин.

Эдвин молча перевел взгляд на Мазсе, собрался открыть рот и перевести, как мальчик сам положил руку на плечо горожанина и на ломаном восточном языке сказал:

– Отведи меня туда.

Мазсе прискакал на своей белой лошади к указанной, горожанином улице. На подступах к дому лежали шесть мертвых сератайских тел.