Всадник

– Господин, рано или поздно все Восточные королевства объединятся, и объединит их, как и прежде она это делала, вера.

– Вера?

– Да. Вот высшая сила и власть, внушающая трепет даже в самых сильнейших правителей. И в отличие от каждого из королей, её невозможно убить. Бог существует, пока живы люди верующие в него.

– Вот поэтому я знаю о государстве, гораздо больше, чем любой из королей, царей или вождей. Я знаю людей и знаю, что им нужно.

Мазсе молча уставился на старика, не скрывая своего удивления от хитрости монаха.

– Сделайте меня вновь свободным человеком, и я скажу Вам то, что нужно людям, то, что поможет Вам, не только удержать этот город, но и править всем королевством.

Мазсе понял, что чувствовал Акиннаез, когда он осмелился просить у него Антерол. Неслыханная наглость.

– Ты свободен, – произнес Мазсе.

– Благодарю Вас, мудрейший правитель, – сказал монах, развернулся и начал уходить от мальчика.

– Стой. Ты что обманул меня? – закричал ему вслед Мазсе, – что нужно людям? Деньги? Власть? Что? Как мне удержать город?

– Всем людям нужно то, что я уже дал Вам, милорд, – уходя, проговорил монах.

– Что ты дал мне? – Мазсе посмотрел на руки, обыскал карманы, но ничего не нашел.

– Надежда, милорд. Я дал Вам надежду, – сказал, обернувшись, монах.

– Асприд, – почти шепотом повторил Мазсе.

Глава 6

Всю ночь лил дождь, а утром было так холодно, что пар шел изо рта при разговоре. Мазсе стоял на ступенях, ведущих во дворец, осматривая дворцовую площадь, постепенно заполняющуюся людьми.

Он зевал, а глаза слипались. Почти до самого утра Эдвин учил Мазсе писать и читать на сератайском языке. Мальчик схватывал все очень быстро, он уже выучил около сотни слов и мог писать простые предложения и фразы.

Зевнув ещё раз, Мазсе встряхнулся, пытаясь прогнать остатки сна. Он завернулся в полушубок, ожидая, пока воины выведут всех рабов.

Люди шли медленно и неохотно, половина была босая, а одеждой им служил лишь дырявый мешок.

Все выходили, ожидая казни или новых издевательств. Тех, кто упирался и не хотел вылизать из тюремной камеры, цепляясь за проржавевшие прутья, волокли за ноги.

– Скажи, чтобы они прекратили это, – обратился к Партатуе Мазсе.

Партатуя накричал на всадника и приказал поднять раба на ноги. Постепенно толпа людей становилась все больше. Рабы переминались с ноги на ногу, чтобы не замерзнуть, расплескивая лужи, покрытые тонкой ледяной коркой.