Всадник

Колаксай всех до одного перебил голыми руками. И с тех пор правит племенем без совета знатных всадников.

Мазсе взглянул на него. Тот, кажется, о чем-то размышлял, закидывая в рот виноградины.

– Этого ты уже видел. Марсагет – хитер, как лис, и подл как змея. Он всегда там, где нажива, и не сделает ничего, если ему не будет от этого выгоды.

– Хочет объединить наши племена под своей властью. Стоит мне только жениться на его сестре, как меня тут же… – Скилур провел большим пальцем по горлу.

– Сразу заграбастает моих воинов и получит голос на совете.

– А почему бы тебе первым от него не избавиться и не забрать его племя, тогда ты сам станешь вождем? – шепнул ему на ухо Мазсе.

– А, да пустое это все. Там уже все решил Акиннаез или Нессиоти, он давно нашей смерти ищет, как только отец отрекся от него, все мстит нам. Не успокоится, пока всех не перебьет. Ты, наверное, не помнишь, маленький ещё был, – махнул здоровой рукой Скилур.

– Я помню, брат. Помню, как отец умолял Акиннаеза, оставить жизнь Реона, – прервал брата Мазсе.

– Если бы не их давнее товарищество, Акиннаез бы всю нашу семью под нож пустил. А этот лжец, пророк, ха. Брат ещё называется. Разве брат может указать на брата. Он ведь глупенький был, как в детстве умом повредился, так и перестал взрослеть, ему уже восемнадцать было, а он все в лошадки играл и улыбался постоянно. Даже когда ему голову рубили, он думал, что это игра, и улыбался, – с грустью произнес Скилур.

– Я помню, как пропала Кальдия, и как потом привезли её тело, – вновь заговорил Мазсе.

– В тот день Акиннаез поцеловал руку Нессиоти и просил указать на убийцу, изнасиловавшего его дочь. Тот закатил глаза, что-то пробормотал. За руку лично отвел царя к Реону. И своим бледным тоненьким пальчиком указал на брата, играющего в речном песке. Отец тогда седым стал. Хах, а как он радовался, когда Нессиоти начал будущее видеть, – усмехнулся Скилур, – теперь Акиннаез будет делать все, как мы ему скажем, думал тогда отец.

– Ну и вот результат. Акиннаез забрал Нессиоти к себе и сделал правой рукой вместо отца. А отец чуть рассудка не лишился, когда голову Реона увидел, – продолжал рассказывать Скилур.

– Он был таким красивым, таким шустрым. Отец любил его больше всех нас, вместе взятых. Даже когда он умом повредился, он все равно с ним играл постоянно, разговаривать пытался.