Всадник

Большинство одетые в грязную мешковину, но встречались и нагие, грязные, все до единого босые. Мазсе видел, как маленькая девочка, из-за стертых в кровь ног, повалилась на землю рыдая. Ее вытащили за волосы и в десяти шагах от общей колонны лишили жизни. А мать, бросившуюся защищать свое дитя, оттащили за ноги и принялись насиловать двое стражников, сопровождавших колонну.

Закончив свое дело, они оставили безжизненное тело женщины на съедение воронам, кружившим над всем Антеролом. Пленные рабы еле передвигались, и погонщики хлыстали их кнутами.

На лицах пленников виднелся ужас, растерянность, но у большинства был взгляд пустой, казалось, что не человек это вовсе, а живой труп. Вдоль колонны постоянно ходили отряды сератаев, высматривая молоденьких девушек. Их вырывали из общей колонны, насиловали и возвращали назад.

Стоило жертве начать кричать, как ей вырезали язык, а то и вовсе могли убить, окажи она яростное сопротивление

– Я успел захватить только шестьсот пленных, треть из которых старики, – жаловался Араме.

Мазсе не слушал его, он видел убийства, видел кровь. Отец давно объяснил ему, что это неизбежная составляющая любой войны. Но он не упоминал об этом. О том, как человек становится рабом.

– А рабы, что в Аббие, тоже прошли через это? – указывая на колонну, спросил мальчик у братьев.

– Через что? – не поняв вопроса, переспросил Скилур.

– Женщин насиловали? А мужчин избивали до полусмерти?

– Мазсе? Это рабы. У них был выбор. Смерть или бесправное существование, – ответил Скилур.

– Не надо жалеть рабов, – добавил Араме.

– А я всегда думал, почему женщины в Аббие не поднимают глаз, избегают любого общества, и как тени ходят за своими хозяйками, – поделился своими измышлениями Мазсе.

Скилур лишь улыбнулся, а Араме залился громким хохотом.

Теперь для него многое стало понятно. В поселке с рабами обращались гораздо лучше, чем тут, их господа следили за тем, чтобы их собственность была одета и накормлена, чтобы могла и хотела делать свою работу. Может быть, так было только в Аббие. Мальчик не был нигде за пределами своего поселка. На его памяти племя переезжало лишь трижды.