Локон с Изумрудного моря

Узловатые ветви карабкались по корпусу судна, цепляясь за его планшир. Натыкаясь на серебро, они моментально серели, умирали, подобно спорам, но не выпускали корабль из своей хватки. Так что даже без прямого попадания «Мечте Ута» не поздоровилось бы – вскоре лозы разорвали бы ее на части. И количество серебра на палубе не играло никакой роли. Впрочем, если лозы и не растерзают судно, то пригвоздят к месту, превратив в легкую добычу.

Матросы набросились на них с топорами, чуть не сбив Локон с ног.

– Почти попали! – прокричал капитан рулевому.

 – Продолжай уклоняться, Густаль! – Капитан находился в двух шагах от Локон, и девушку аж затошнило от его зловонного дыхания, когда он повернулся к споровщику. – Дорп, зачем, во имя всех лун, ты привел сюда эту бабу?

– Она как-никак королевский инспектор, капитан. – Дорп кивнул на Локон. – Вот я и подумал: может, они перестанут нас топить, когда увидят ее!

На лице капитана злость сменилась возбуждением.

– Дорп, это первая здравая мысль за все то время, что ты служишь на моем корабле! Тащите ее на шканцы.

Да повыше поднимите, – может, и впрямь эти канальи прекратят палить.

Локон перенесла неучтивость, оказанную ей командой, со всем достоинством, на какое только была способна. Вскоре она уже стояла на краю юта, размахивая всем, что у нее было, в надежде, что красный камзол королевского инспектора по досмотру груза убедит противника прекратить военные действия.

К сожалению, противник либо не замечал, либо не желал замечать инспектора.

Очередное ядро пробило стенку квартердека и устроило жуткий беспорядок в капитанской каюте.

Споровщик грязно выругался.

– Глупая была затея, – проворчал он, направляясь к сходному люку и увлекая за собой Локон.

Он должен был проверить, не появилось ли новых дыр в бортах, а также вернуть пленницу в клетку. Однако не успели они добраться до трюма, как корабль резко накренился.

Локон оступилась и рухнула ничком, прямо в мертвые споры. Она тотчас взвилась на колени и в ужасе трясущимися руками смахнула споры с лица.

Что, если среди них остались живые?

Споровщик отпустил ворот рубашки, за который тащил Локон.

– О нет! – повернувшись, воскликнул он. – Нет, только не это!

Корабль тихо стонал, замедляя движение, и вскоре остановился. Воцарилась тишина. Даже шаги на палубе смолкли – Локон не сразу поняла, что произошло. Кипение прекратилось.

Корабль все равно что сел на мель посреди моря.