Ключ Соляного Амбара

Только он уютно расположился в кресле, вытянув ноги, как к нему обратился Юрий:

– Слушай, старик, мы с Эдиком в твоё отсутствие и в отсутствие Иры решили тебя предупредить, что можем привлечь тебя по статье за совращение малолетних…

– Как это понимать?

– А так, что ты читал запрещенные стихи Есенина несовершеннолетней школьнице – вот как надо понимать… И попытался отвратить от пути истинного юного строителя коммунизма, совратить… Эдик уверяет, что она перешла то ли в десятый, то ли в одиннадцатый класс, правда, уже при третьем размере бюста…

– Наслушается запрещенных стихов Есенина о проститутках, и сама пойдёт по кривой дорожке ранней половой жизни, – нагло хохотнул Эдик, – сама юной валютной шлюхой заделается… Будет в милиции и КГБ писать объяснения, что её Есенин и Александр совратили хулиганскими стихами о ночных бабочках в кабаках…

Александр размышлял, стоит ли оправдываться, что стихи Есенина даже с обсценной лексикой, замененной в книгах многоточием, никто не запрещал, тем более, сейчас, во время «оттепели», когда многие запреты прошлого пали, развеялись, как дым.

– Не парься, старик, пошутили мы. Никто тебя за совращение малолетних стихами наказывать не будет. Тем более, малолетка Ира уже совращена мной физически…

– Как это?.. – выдохнул Александр.

– А так, сначала развращена этим летом на моей даче, в отсутствие предков… Они за границей сейчас… А потом и совращена… Она уже не девушка… Я её сделал женщиной в неполные шестнадцать лет… Нормальный возраст, между прочим, для начала интенсивной половой жизни…

– Тили-тили тесто жених и невеста с поломанной целкой, – пошутил Юрий, но тут же осекся, встретив гневный испепеляющий взгляд Александра.

Тот нарочито медленно поднялся из кресла и, сжав кулаки, подобравшись, выдохнул в лицо Эдику:

– А зачем бахвалиться тем, что лишил чести невинную девушку? Это неприлично, не по-джентльменски… За это раньше офицеры подлецов канделябрами били, а теперь…

Он увидел, что к ним легкой походкой приближается Ира, и оборвался на полуслове.

– Ну, говори, что теперь делают с такими, как я, – злобно прошипел Эдик. – Не увиливай, любитель Есенина.

Александр тяжело вздохнул и ответил:

– А я и не увиливаю… Вот сейчас только Иру спрошу для начала, что с тобой, козлом, делать?

Александр стремительно взял Иру за руку, привлек к себе поближе и, как можно спокойнее и увереннее спросил ее:

– Это правда, что ты школьница?

– Правда.