Черная Призма

В том, что они оказались здесь, явно виделась рука Оролама. Каррис знала, что Ороламу нет дела до нее. Она была незначительной. Тогда ради чего? Испытание для Гэвина?

Пятнадцать лет. Сукин сын. Этот ребенок был зачат, когда они с Гэвином были помолвлены.

Гэвин поднял парнишку – с натугой, тот был пухлым и высоким – и забросил его на плечо. Затем он пошел к реке, словно ему было плевать на весь мир. Этот человек действительно уходил прочь от сатрапа, оставив за собой тридцать трупов сатраповой гвардии. Как всегда, Гэвин был надменен, неудержим, невозмутим.

Обычные правила не касались его.

Никогда.

На какой-то недобрый момент Каррис снова стала шестнадцатилетней девочкой, оторванной от всего, что она знала и всех, кого любила. Она проплакала весь тот день, плакала, пока не поняла, что никто не придет ее утешить. Она извлекла красный, чтобы утешиться в жаре и ярости. Она извлекла столько красного, что это почти убило ее. Сейчас ей даже не надо было извлекать. Ярость пульсировала в ней с ударами сердца.

«Не верь тому, что в твоем приказе», – сказал Гэвин. Конечно. Лгун.

Сукин сын.

Вот почему Белая велела ей не открывать приказ сразу же.

Она хотела, чтобы Каррис как следует остыла, прежде чем встретится с Гэвином. Чтобы не возникло проблем.

Как мило знать, что два самых важных в ее жизни человека манипулируют ею.

Гэвин создал на реке лодку и положил туда мальчика. Он не торопился и позволил течению подхватить ее, даже не обернувшись.

Однако он наверняка был готов обернуться в любой момент.

Гэвин обошелся с сатрапом Гарадулом как с собакой, а зрительный контакт мог спровоцировать его. Каррис, с которой тоже обходились как с собакой, знала об этом все, не так ли?

Она обнаружила, что встала и идет к реке. Ее очки волшебным образом оказались у нее на носу. Если бы сатрап Гарадул не был в двухстах шагах от них, Каррис подумала бы, что сейчас метнет огненный шар в голову Гэвина. Он обогнул выступ берега на лодке и увидел выражение ее лица.

Он побледнел.

И на сей раз не сказал ничего.

Каррис встала на берегу реки, дрожа, пока он подплывал все ближе и ближе.

Гэвин не спросил, прочла ли она приказ, он и так понял.

– Садись, – сказал он. – Если ты взяла с собой черный плащ, накройся. Будет лучше, если они не рассмотрят тебя.

– Иди в преисподнюю. У меня своя дорога, – ответила Каррис.

Он протянул руку и проделал дыру размером с кулак в ее плоскодонке зарядом зеленого люксина.

– В лодку! – приказал он.