Вы – чародей. Пособие по выживанию в средневековой Англии

 – Но если эти люди меня заметят, нам несдобровать. Спрячь меня до их отъезда.

Я уже было забеспокоился, что слишком полагаюсь на доверие Сефауинн, но она кивком указала вправо. Мы прокрались в комнатушку, находившуюся совсем рядом, – в оружейную. Во всяком случае, тут в пирамиде стояло множество топоров и мечей. Освещалась клетушка только лампами из прихожей, да и этот свет померк, когда блондинка притворила дверь, оставив узенькую щелку.

И двух минут не миновало, как Ульрик и Квинн вышли в прихожую.

– Если будет замечен этот рыжеволосый, – пообещал Эальстан, – я отправлю весточку.

– Или если случится еще что-нибудь странное, – проговорил Ульрик. – Тан, мне бы не хотелось узнать из вторых рук о том, что на твоем поле нашелся еще один сотворенный огнем силуэт.

– Не забывайся, – процедил Эальстан. – Мой гонец поедет прямо к эрлу, а тебе я не обязан ни о чем докладывать.

Ульрик остановился у двери, а та распахнулась – должно быть, снаружи молодой дружинник услышал пикировку.

«Да ладно вам! – отправил я Ульрику и Квинну мысленный упрек. – Вы сюда заявились под видом посланников. А к посланникам и отношение соответствующее, не станете же вы из-за этого стервенеть?»

– Зря грубишь, тан, – произнес Ульрик, поднимая капюшон плаща и разворачиваясь. – Я пользуюсь доверием эрла, он наделил меня властью.

– Возможно, Альвин доверяет тебе, незнакомец, – сказал Эальстан. – Радуйся, коли и впрямь это так. Но здесь твоей власти нет. Езжай, расскажи эрлу, что узнал, и передай ему мое обещание. Судя по доставленному тобой посланию, вихты земли возмущены; если это правда, мы выясним причину.

– Ну-ну… – пробормотал Ульрик, осматривая проход. – Тан, времена меняются. Скоро… дела будут делаться по-другому. Неужели тебя это не вдохновляет?

Проклятье! Я узнал этот тон.

Моя рука потянулась к ближайшему мечу.

– Говоришь, времена меняются? – переспросила жена Эальстана. – Они изменятся, хотим мы того или не хотим. И мы это переживем, как переживаем приход и уход времен года, друзей и врагов, людей и духов.

– А если придет кто-нибудь вроде меня? – ухмыльнулся Ульрик. – Не тот и не другой?

– Не друг и не враг?

– Не человек, – ответил он, – и не дух.