Ритм войны. Том 2

Люди, думающие о ветре и чести, могли сотворить тебя из бесформенной силы, но теперь ты сама по себе. Как и я сам по себе, хотя родители меня и сотворили.

Она улыбнулась и прошла по полке в облике женщины в хаве.

– Сама по себе, – сказала она. – Мне нравится так думать. Быть такой. Многие другие спрены чести говорят о том, кем мы были созданы, что мы должны делать. Когда-то и я так говорила. Я ошибалась.

– Многие люди такие же. – он наклонился так, чтобы его глаза были на одном уровне с ее. – Думаю, нам обоим нужно помнить: что бы ни происходило в наших головах, что бы ни создало нас, решения мы принимаем сами.

Она улыбнулась, а затем ее хава из светлой бело-голубой стала более глубокого синего цвета, яркого и отчетливого, как будто была сшита из настоящей ткани.

– У тебя получается все лучше, – сказал он. – На этот раз цвета более яркие.

Она подняла руки:

– Я думаю, чем ближе я к твоему миру, тем больше вариантов того, чем я могу стать, как измениться.

Ей, похоже, понравилась эта идея; она села и начала менять оттенки платья, затем и вовсе сделала его не синим, а зеленым. Каладин закончил поить Тефта с помощью шприца и рассмотрел штуковину получше. На боковых металлических сторонах обнаружились глубокие отпечатки пальцев. Красноречивая деталь. Шприц сперва вылепили из воска, а потом превратили в металл.

– Ты сказала, больше вариантов… – проговорил Каладин. – А в шприц сможешь превратиться? Мы уже говорили о том, что ты могла бы становиться другими инструментами.

– Думаю, я справлюсь. Если бы я могла прямо сейчас проявиться как клинок, то изменила бы форму, чтобы стать такой. Я думаю… если ты это вообразишь, а я поверю, мы сумеем сделать еще больше. И…

Она замолчала, услышав снаружи слабый скрежет из-за двери. Каладин тут же потянулся за скальпелем. Сил насторожилась, взмыла над ним светящейся лентой. Каладин подкрался к двери. Он прикрыл драгоценный камень в стене с этой стороны куском ткани. Он не знал, можно ли увидеть самосвет из коридора, но не хотел рисковать.

Снаружи раздались чьи-то шаги. Кто-то осматривал дверь?

Каладин принял внезапное решение: просунул руку под ткань и прижал ее к камню, приказывая открыться. Стена раздвинулась. Каладин приготовился выпрыгнуть и напасть на певца в коридоре.

Но это был не певец.

Это был Даббид.

Скромный мостовик в заурядном наряде отступил от двери, когда она распахнулась. Увидев Каладина, он кивнул, ничуть не удивленный.