Ритм войны. Том 2

Если и впрямь получится, она станет первой слушательницей за многие поколения, кому удалось овладеть боеформой, с той самой поры, как человеки и певцы древности уничтожили друг друга в последней битве. Она могла принести своему народу такой дар, и они бы ее запомнили!

– Пойдем поговорим с Пятеркой. – Джакслим встала из-за станка.

– Подожди. – Венли схватила ее за руку, настраиваясь на ритм напряженности. – Ты собираешься передать им то, что я сказала? О боеформе?

– Естественно. Если ты намерена следовать этим путем, нам потребуется их благословение.

– Может, мне стоит еще попрактиковаться, прежде чем мы кому-нибудь расскажем.

Джакслим запела в ритме упрека:

– Венли, это как с твоим отказом исполнять песни на публике. Ты боишься снова потерпеть неудачу.

– Нет, – поспешила заверить она. – Нет, конечно. Мама, я просто думаю, надо убедиться, что все сработает. Иначе я могу вызвать неприятности.

В самом деле – лучше же убедиться, а тем самым избежать неудачи и насмешек! Это желание не делало Венли трусихой.

– Пойдем со мной, – попросила Джакслим в ритме умиротворения. – Остальные это уже обсуждали – я была у них после того, как ты в первый раз мне все рассказала. Я намекнула старейшинам, что новые формы возможны, и верю, что они готовы попробовать.

– Неужели? – удивилась Венли.

– Да. Пойдем. Они отнесутся к твоей идее с радостью, которая редка для нашей нынешней формы.

Выйдя из шатра вслед за матерью, Венли невольно настроилась на ритм волнения. Если она обретет боеформу, откроет ли это ее разум? Придаст смелости? Успокоит страхи и тревоги, которые она часто испытывала? Она жаждала свершений. Жаждала изменить мир к лучшему – сделать его менее скучным, более ярким. Она хотела привести свой народ к величию.

Пятерка собралась вокруг костра среди деревьев, обсуждая наступательную тактику предстоящего сражения. В основном она сводилась к тому, чем похваляться и каким воинам позволить бросить копья первыми.

Джакслим подошла к старейшинам и спела им песню в ритме волнения, от начала до конца. Хранительница песен редко кого-то удостаивала такой чести, и с каждой строфой Венли хотелось воспарить от гордости.