Ритм войны. Том 2

Или не хотела, чтобы перемены в башне происходили слишком быстро.

Во всяком случае, разбираться с последствиями пришлось Венли, которая до поздней ночи переводила для разных Сплавленных. Лишь этим утром она смогла вырваться и пойти проверить, что сказала ей Мазиш.

Рлайн. Живой.

Возле двери Венли встретилась с главным тюремщиком: Царственным в жутьформе, с гребнем из шипов, переходящих с головы на шею.

– Я и не знала, что у нас есть тюрьма, – тихо сказала она ему в ритме безразличия.

– Ее построили человеки, – ответил он в том же ритме.

– Того самого?

– Да. Он исчез прямо перед тем, как появились мы.

– Он должен был потерять сознание.

– Ну, этого не произошло – и его больше никто не видел.

– Ты должен был сказать мне об этом раньше, – упрекнула Венли. – Госпожа считает, что некоторые Сияющие все еще могут функционировать. Возможно, этот где-то бродит, готовится убивать.

Жутьформа запела в ритме смущения:

– Ну, мы готовили это место на случай, если понадобится запереть Царственного с надлежащими удобствами.

Венли окинула взглядом зал пустых камер, освещенных топазовыми фонарями на потолке. Они окрашивали комнату в теплые коричневатые тона, напоминающие кремный камень.

– Почему вы его заперли?

– Он эссай, – ответила жутьформа в ритме насмешки.

Древнее слово, которое они переняли у Сплавленных, означало что-то вроде «человечий прихвостень», хотя переводческий дар Венли подсказывал, что слово переводится как «волосатый».

– Он был шпионом, которого мои люди послали следить за человеками.

– Значит, он предал вас, – ответила жутьформа. – Он утверждает, что человеки удерживали его против воли, но не потребовалось много расспросов, чтобы узнать правду. Он дружил с Сияющими – был их слугой или кем-то в этом роде.

Тюремщик перешел на редко используемый ритм казней.

– Я поговорю с ним, – сказала Венли. – Без свидетелей.

Жутьформа уставилась на нее, вызывающе напевая в ритме разрушения. Венли ответила тем же – будучи Голосом Рабониэли, по своему положению она превосходила тюремщика.

– Я сообщу Повелительнице желаний, – пригрозил он наконец, – о твоем поступке.