Пепел и сталь

Немолодой скаа ошеломленно уставился на фрукт:

– Это еда знатных людей!

Кельсер фыркнул:

– Вряд ли. Знаешь, у твоего лорда Трестинга удивительно дурной вкус для человека его положения. Его кладовая – просто позор для аристократа.

Теппер побледнел.

– Так вот куда ты уходил днем, – прошептал он. – Ты забрался в особняк. Ты… обокрал хозяина!

– Да, ты прав, – сказал Кельсер. – И могу добавить, что, хотя твой лорд ничего не смыслит в еде, выбирать солдат он умеет. Проникнуть в его особняк среди бела дня было нелегкой задачей.

Теппер не отводил взгляда от мешка с едой.

– Если надсмотрщик найдет это здесь…

– Ну, я полагаю, всему этому нетрудно исчезнуть, – возразил Кельсер. – Могу поспорить, что это куда вкуснее пустой воды с овощами.

Две дюжины пар голодных глаз изучали продукты. Если Теппер намеревался спорить и дальше, ему следовало поторопиться с подбором аргументов, потому что его молчание было воспринято всеми как согласие. В несколько минут содержимое мешка изучили и поделили, а котел с супом, забытый всеми, продолжал кипеть на огне, пока скаа пировали.

Кельсер откинулся назад, прислонившись спиной к деревянной стене хижины, и наблюдал за тем, как люди пожирают пищу. Он сказал чистую правду: в кладовой лежали самые простые продукты. Однако этих людей с детства кормили только супом и жидкой кашей. Для них мягкий хлеб и фрукты выглядели деликатесами: им ведь доставались лишь сухие корки, которые приносили слуги из особняка.

– Твои новости что-то слишком быстро кончились, юноша, – сказал один из старших скаа, подходя к Кельсеру и опускаясь на табурет рядом с ним.

– О, я подумал, что они могут подождать, – ответил Кельсер. – До того времени, как доказательства моей кражи будут окончательно уничтожены. А ты не хочешь что-нибудь попробовать?

– Мне ни к чему, – сказал старик. – В последний раз, когда я попробовал пищу лордов, у меня три дня болел живот. Новая еда вроде новых идей, юноша. Чем старше ты становишься, тем труднее их переваривать.

Кельсер некоторое время молчал. Старик выглядел не слишком впечатляюще. Из-за обветренной морщинистой кожи и лысого черепа он казался слабым, хрупким. Но конечно, в действительности он должен был быть куда крепче: немногие скаа на плантациях доживали до таких лет. Большинство лордов не освобождали стариков от ежедневной работы, а частые побои еще ощутимее сокращали их жизнь.

– Как тебя зовут, не расслышал? – спросил Кельсер.

– Меннис.