Пепел и сталь

Воцарилось молчание.

– Прошу прощения? – произнес наконец Хэм.

– Ты все правильно расслышал, Хэм, – сказал Кельсер. – Это и есть то, что я задумал, – разрушение Последней империи. Или по крайней мере, центра, который ею управляет. Йеден нанял нас, чтобы мы собрали для него армию и предоставили возможность захватить город.

Хэм откинулся на спинку стула и переглянулся с Бризом. Потом они оба повернулись к Доксону, и тот торжественно кивнул. В комнате довольно долго висела тишина, а потом вдруг Йеден громко расхохотался.

– Мне ни за что не следовало соглашаться на это, – сказал он, качая головой. – Теперь, когда ты произнес все вслух, я понял, как глупо это звучит.

– Поверь, Йеден, – заявил Кельсер. – Эти люди привыкли осуществлять планы, на первый взгляд казавшиеся очень глупыми.

– Может, это и правда, Кел, – заговорил Бриз, – но в данном случае я, пожалуй, соглашусь с нашим вечно недовольным другом. Разгромить Последнюю империю… да мятежные скаа уже тысячу лет пытаются это сделать! Что заставляет тебя думать, будто мы сумеем добиться того, чего не смогли добиться остальные?

Кельсер улыбнулся:

– Мы преуспеем, Бриз, потому что мы дальновидны.

– Не понял? – негодующе произнес Йеден.

– К несчастью, это правда, – сказал Кельсер. – Мятежники проклинают таких, как мы, за жадность, но при всей их высокой нравственности – к которой, кстати, я отношусь с большим уважением – они так ничего и не добились.

Лицо Йедена потемнело.

– А ты понятия не имеешь, о чем говоришь!

– Вот как? – беспечно бросил Кельсер. – Скажи-ка, чего вы, мятежники, достигли за тысячу лет борьбы? Где ваши успехи, где ваши победы? Может, та резня в Тугьере три века назад, когда было уничтожено семь тысяч скаа? А может, я должен считать успехами то, что вы изредка нападаете на речные суда или похищаете мелких чиновников?

Йеден покраснел.

– Это лучшее, что мы можем сделать с имеющимися ресурсами. И нечего винить нас за неудачи… вини остальных скаа. Мы не в состоянии добиться от них даже помощи. Их унижали и избивали целое тысячелетие, в них совсем не осталось силы духа.