Источник Вознесения

«Да кто дал право этой твари меня отчитывать?»

Впрочем, Ор-Сьер доказал свою полезность.

– Спасибо, что бросил фиал, – сказала Вин вслух.

– Это мой долг, госпожа. – Кандра охнул от боли, когда она потащила его израненное тело на обочину. – Мне поручил вашу защиту мастер Кельсер. Я всегда исполняю Договор.

«О да! Великий Договор…»

– Идти сможешь?

– С трудом, госпожа. Монеты раздробили несколько костей. Мне понадобится новое тело. Может быть, кто-то из этих убийц?

Нахмурившись, Вин оглянулась на трупы, и желудок мгновенно скрутило при виде столь отвратительного зрелища.

«Убийца – вот кто я такая. Как и они».

Но что поделаешь: кому-то приходилось защищать Эленда. И тем не менее мысль, что Ор-Сьер мог съесть одного из убитых – сначала поглотить тело, а потом благодаря уникальным способностям кандры в точности воспроизвести, – заставила Вин вздрогнуть от отвращения.

В глазах Ор-Сьера мелькнула насмешка. Он прекрасно знал, что думала Вин о поедании человеческих трупов, а она в свою очередь догадывалась, как кандра относится к подобному предубеждению.

– Нет, – покачала головой Вин. – Мы их трогать не будем.

– Тогда вам придется найти мне новое тело. Согласно Договору меня нельзя заставить совершить убийство.

Желудок Вин опять свело судорогой.

«Я что-нибудь придумаю», – сказала она себе.

Нынешнее тело Ор-Сьера принадлежало казненному убийце, и Вин все еще волновалась, что кто-нибудь в городе мог обратить внимание на знакомое лицо.

– Ты сумеешь вернуться во дворец?

– Попытаюсь, – ответил Ор-Сьер.

Кивком отпустив слугу, Вин снова повернулась к трупам. Она не сомневалась: эта ночь станет особенной – поворотной точкой в судьбе Центрального доминиона. Наемники Страффа наделали вреда больше, чем могли себе вообразить: та частица атиума была последней. Если нападет еще один рожденный туманом, Вин будет беззащитна.

И скорее всего, умрет столь же быстро, как погибший сегодня от ее руки.

3

Мои собратья ничего не замечают. Они не понимают, что происходящие вокруг странности связаны друг с другом. Они глухи к моим возражениям и слепы к моим открытиям.

Со вздохом уронив перо на стол, Эленд откинулся на спинку кресла и потер лоб.

Еще совсем недавно он полагал, что знает о политике побольше многих.