Источник Вознесения

Впрочем, даже в этом журнале содержалось лишь несколько ценных ключей к тому, что, по всей видимости, все же отыскал Герой.

«Почему я вообще об этом беспокоюсь? – подумала Вин. – О Бездне никто не вспоминал уже тысячу лет. Эленд и остальные волнуются о насущных делах, и они правы».

Но все же она чувствовала себя до странности безразличной к тому, что волновало Эленда. Может быть, именно поэтому в очередной раз и вышла на разведку. Нет, Вин тоже беспокоили армии, просто она чувствовала себя… в стороне от этой проблемы.

«Ты не знаешь, что я делаю для человечества, – сказал он. – Я был вашим богом, даже если вы этого и не понимали. Убив меня, ты погубила всех».

Именно эти слова произнес Вседержитель, умирая на полу тронного зала. И они очень беспокоили Вин. Стоило вспомнить, и она ощущала озноб.

Нужно отвлечься.

– Что тебе нравится, кандра? Что ты любишь, что ненавидишь?

– Не хочу отвечать на этот вопрос.

– Не хочешь или не должен? – нахмурилась Вин.

Ор-Сьер не спешил с ответом.

– Не хочу, госпожа.

Подоплека была очевидна – вам придется мне приказать.

Вин почти уже это и сделала, однако что-то заставило ее помедлить. Что-то в его глазах, какими бы нечеловеческими они ни выглядели. Что-то знакомое.

Ну конечно же, отвращение. Вин часто ощущала его в дни своей юности, когда служила главарям банд. В шайке каждый делал то, что ему приказывали, – особенно это относилось к маленькой бродяжке, с которой и взять-то было нечего.

– Если не хочешь об этом говорить, заставлять не буду. – Вин вдохнула туман, и прохладная влага защекотала глотку и легкие. – А ты знаешь, кандра, что люблю я?

– Нет, госпожа.

– Туман. – Вин раскинула руки. – Силу, свободу.

С помощью бронзы она ощутила поблизости легкую пульсацию. Тихую, странную, беспокойную. Это было то же причудливое биение, которое Вин почувствовала на верхушке крепости Венчер несколько ночей назад, и вдруг она поймала себя на том, что изучать его дальше побаивается.

«Надо что-то с этим сделать…»

– А знаешь, что я ненавижу, кандра? – прошептала Вин, проверяя ножи и металлы.

– Нет, госпожа.

Она повернулась, встретилась с ним взглядом:

– Я ненавижу бояться.

Вин знала, что другие считали ее дерганой. Одержимой. Она жила в страхе так долго, что он стал почти естественным – как пепел, солнце или сама земля. Кельсер уничтожил этот страх.