Герой Веков

Или, быть может, в том, как он выбирал время?

– Тиран завоевывает новые земли просто ради того, чтобы владеть ими, – продолжал Квеллион. – Венчеру мало того, что он уже имеет, и всегда будет мало. И он не остановится, пока не доберется до нас.

В комнате стало тихо.

– Стало известно, что он намеревается отправить в Урто посла, – сообщил третий голос. – Кого-то из отряда самого Выжившего.

Призрак навострил уши.

Квеллион фыркнул:

– Кто-то из лжецов идет сюда?

– Чтобы предложить нам сделку, если верить молве.

– И что? – спросил Квеллион. – Зачем ты упомянул об этом, Олид? Считаешь, мы должны заключить договор с тираном?

– Мы не можем с ним сражаться, Квеллион, – заметил министр.

– Выживший не мог сражаться с Вседержителем, – парировал Квеллион. – Но все равно сразился. Он умер, но одержал победу и наделил скаа храбростью, чтобы они восстали и свергли знать.

– А потом этот ублюдок Венчер стал главным, – опять вступил в разговор третий голос.

Снова тишина.

– Мы не можем сдаться Венчеру, – прервал ее Квеллион. – Я не передам этот город аристократу после того, что для нас сделал Выживший. Во всей Последней империи только Урто стал тем, чего хотел Кельсер, – государством, управляемым скаа. Только мы сожгли дома знати. Только мы очистили свой город от них и всего, что с ними связано. Только мы сделали, как он хотел. Выживший все видит.

Призрак невольно вздрогнул. Было странно слышать, как незнакомые ему люди говорят о Кельсере подобным тоном.

Разговор перешел на более занудные темы. Обсуждались новые законы, которые запретили бы некоторые фасоны одежды, ранее использовавшиеся аристократами. Потом было решено выделить еще некоторую сумму денег комитету по установлению родства. Предстояло вычистить всех горожан, которые состояли в родстве со знатью.

«Почему она так грустна?» – спрашивал он себя.

Часть молодого человека рвалась совершить дерзкий поступок, какой наверняка совершил бы Выживший: спрыгнуть вниз и спросить у этой одинокой гордой девушки, отчего она с печалью смотрит на какой-то куст. Призрак уже было поднялся, но вовремя одумался.