Элантрис

И все же многие, среди них Дилаф, свято в нее верили.

– Джаддет ненавидит только тех, кто ненавидит его, – спокойно ответил Хратен.

– Они ненавидят бога!

– Большинство никогда не слышали проповеди во имя Джаддета, артет. Их король – другое дело; он проклят за изгнание наших жрецов. Но у простых людей не было выбора. Мы начнем строить планы по проникновению в Теод после того, как покорим воле Джаддета Арелон. Одна страна не выстоит против напора всего цивилизованного мира.

– Мы уничтожим Теод! – пророческим тоном выкрикнул Дилаф.

 – Джаддет не станет ждать, пока наши артеты пытаются донести его слово до каменных сердец теоданцев.

– Властелин Джаддет воскреснет, только когда все государства объединятся под властью Фьердена, артет. – Верховный жрец прервал свое созерцание Элантриса и направился ко входу в часовню. – Включая Теод.

Ответ Дилафа был едва слышен, но каждое слово звучало в ушах Хратена гулким набатом.

– Может быть, – прошептал арелонский жрец. – Но есть и другой путь.

Властелин восстанет, когда все живые души объединятся; теоданцы перестанут быть препятствием, если мы уничтожим их. Когда последний житель этой страны испустит предсмертный вздох, когда элантрийцы исчезнут в пламени с лица Сиклы, тогда люди последуют за вирном. И придет Джаддет.

Хратену речи артета не пришлись по душе. Джьерн приехал спасти Арелон, а не спалить его. Свержение монархии может стать необходимым, и, возможно, ему придется пролить кровь несогласной знати, но итогом станет искупление целого народа.

Для верховного жреца объединение людей означало обращение их к Дерети, а не убийство неверных.

Хотя он мог заблуждаться в своих убеждениях. Вирн выказывал не больше терпения, чем Дилаф: доказательством служили отпущенные ему три месяца. При этой мысли Хратена охватило сильное беспокойство – если ему не удастся обратить Арелон, страну уничтожат.

– Великий Джаддет под нами, – прошептал он, помянув божье имя всуе.

Прав он или нет, но джьерн не желал замарать руки кровью целого королевства, пусть и еретического.

Он должен добиться успеха.

К счастью, проигрыш теоданской девчонке оказался не таким полным, как она себе вообразила. Когда Хратен прибыл на условленное место (просторный кабинет в одной из лучших таверн Каи), его поджидали многие из приглашенных дворян. Речь на стене Элантриса была только частью акции по их обращению.

– Приветствую вас, ваши светлости, – кивнув в знак приветствия, сказал джьерн.