Элантрис

Так или иначе, именно слуги нанесли наибольший ущерб. Сначала они буйствовали небольшими группами, потом это переросло в жесточайший бунт, в котором убивали всех элантрийцев, попадавшихся на глаза. Самые могущественные элантрийцы погибли первыми, но потом их участь настигла и остальных.

Но они не остановились на элантрийцах, они нападали на их семьи, друзей и даже обычных людей, которые работали в городе. Мы с Даорой могли только с ужасом наблюдать за погромом, благодаря судьбу, что в нашей семье нет элантрийцев.

– Мы в них и не нуждаемся, – добавила Даора. – Ты не представляешь, как много можно сделать своими силами.

– Особенно когда для грязной работы под рукой есть дети, – с лукавой улыбкой вставила Кэйс.

– Скрести полы – все, на что мы годимся? – со смехом поддержал ее Люкел.

– Единственная причина, чтобы иметь детей, – подтвердил Киин. – Мы с вашей мамой решили завести Даорна только потому, что нам требовалась помощь с ночными горшками.

– Папа, пожалуйста, – простонала Кэйс. – Я же ем!

– Да поможет милостивый Доми тому, кто встанет между Кэйс и ее обедом, – усмехнулся Люкел.

– Принцесса Кэйс, – поправила его девочка.

– О, так моя малышка стала принцессой? – со смехом спросил Киин.

– Если Сарин – принцесса, тогда и я тоже. Ведь ты ее дядя, а значит – принц. Правильно, па?

– В принципе, да, – согласился Киин. – Хотя я думаю, что официально титул мне уже не принадлежит.

– Тебя наверняка разжаловали за разговоры о ночных горшках во время еды, – заявила Кэйс.

– Конечно, – ласково улыбнулся отец. – Как я не догадался.

– И если ты принц, – продолжила девочка, – то твоя дочь должна быть принцессой.

– Это не совсем так, Кэйс, – поправил ее Люкел. – Наш отец не король, так что его дети не принцы, а бароны или графы.

– Правда? – разочарованно спросила Кэйс.

– Боюсь, что да, – ответил Киин. – Но поверь мне, любой, кто слышал, как ты капризничаешь перед сном, обязательно примет тебя за принцессу.

Девочка задумалась, но, не зная, как понимать слова отца, в конце концов вернулась к еде. Сарин перестала обращать внимание на спор после того, как Киин сказал, что титул ему уже не принадлежит. Фраза не выходила у нее из головы; от нее пахло политикой, а Сарин считала, что знает о всех важных событиях, случившихся в Теоде за последние пятьдесят лет. Она ничего не слышала о лишении Киина титула.