Давший клятву. Том 2

 – Возможно, еще и чаевые оставит.

Вздрогнув, Шаллан ощупала карман. Вот буря, она же почти весь день придерживала кошель рукой!

– Ну тогда ступайте в отдельную комнату, – решил трактирщик. – Все равно там пусто. Бард, ты идиот. Чтоб сегодня вечером хорошо выступил!

Шут вздохнул и бросил Шаллан ее кошелек. Он схватил свой ранец и жаровню, повел девушку в комнату возле главного обеденного зала. Заводя ее внутрь, повернулся к трактирщику и поднял кулак:

– Тиран, мне надоело твое притеснение! Этим вечером охраняй свое вино как следует, ибо революция будет быстрой, мстительной и пьяной! – Закрыв за собой дверь, Шут покачал головой.

 – Этот человек уже должен был понять, что к чему. Ума не приложу, почему продолжает меня терпеть. – Он оставил жаровню и ранец у стены и устроился за обеденным столом, где откинулся на спинку стула и забросил ноги в ботинках на соседнее место.

Шаллан уселась за стол более деликатно, Узор соскользнул с ее плаща и растекся рядом на столешнице, чуть исказив ее. Шут никак не отреагировал на спрена.

Комната была симпатичная, с разрисованными деревянными панелями на стенах и камнепочками вдоль выступа под маленьким окном. Стол даже покрывала желтая шелковая скатерть. Комната явно предназначалась для светлоглазых, которые желали насладиться ужином в уединении, пока сомнительные темноглазые ели в главном зале.

– Милая иллюзия, – заметил Шут. – Затылок у тебя получился правильно. Люди вечно портят то, что сзади. Но ты ломаешь своего персонажа. Ходишь как чопорная светлоглазая, и в таком наряде это выглядит глупо.

С успехом носить плащ и шляпу можно только в том случае, если они на самом деле твои.

– Знаю, – сказала она, скривившись. – Эта девушка… сбежала, едва ты меня узнал.

– Темные волосы – это позор. Твой естественный рыжий притягивал бы взгляды в сочетании с белым плащом.

– Этот облик задуман менее запоминающимся.

Шут перевел взгляд на шляпу, которую она положила на стол. Шаллан покраснела. Она чувствовала себя молоденькой ученицей, которая показывает наставнице первые рисунки.

Вошел трактирщик с напитками – слабым оранжевым вином, поскольку было еще довольно рано.

– Мой сеньор, большое спасибо, – обрадовался Шут. – Я клянусь сочинить о тебе еще одну песню. В ней не будет столько намеков на смутившие тебя вещи…

– Шквальный идиот, – проворчал трактирщик. Он поставил вино на стол и не заметил, как Узор выбрался из-под одного донышка. Трактирщик вышел, хлопнув дверью.