Давший клятву. Том 2

Алети любили над ними подшучивать – говорили, если оскорбить солдата-азирца, он подаст заявку на получение возможности оскорбить тебя в ответ. Но это была карикатура – не более точная, чем убежденность Нуры в том, что его собственный народ всего добивается мечом и копьем.

Во дворце Далинар попытался последовать за Нурой и другими письмоводителями в главное здание, но вместо этого солдаты направили его к небольшому флигелю.

Он крикнул вслед Нуре:

– Я надеялся лично поговорить с императором.

– К сожалению, это ходатайство не может быть удовлетворено, – отозвалась она.

Группа покинула его и зашагала в направлении самого большого дворца – величественного бронзового здания с куполами-луковицами.

Солдаты оставили его одного в узкой комнате с низким столиком в центре и красивыми диванами по бокам. Сами они заняли позиции снаружи. Это была не совсем тюрьма, но ему явно не дозволялось бродить без присмотра.

Он вздохнул и сел на диван, положив свой обед на стол возле тарелок с сушеными фруктами и орехами.

Далинар поднялся и начал ходить из угла в угол. И как только люди это выдерживают? В бою побеждаешь или проигрываешь, исходя из силы оружия. К концу дня узнаешь, чего ты стоишь.

Эти бесконечные разговоры порождали в нем сильную неуверенность. Могут ли визири отклонить эссе? Репутация Ясны явно была сильна даже здесь, но Далинару показалось, что их больше впечатлила форма изложения, а вовсе не доводы.

Ты всегда из-за этого переживал, верно? – спросил Буреотец в его голове.

– О чем?

О том, что миром будут править перья и письмоводительницы, а не мечи и генералы.

– Я… – начал Далинар и осекся. «О, кровь предков». Буреотец сказал правду.

Может, потому он и настоял, что будет вести переговоры сам? Не отправил послов? Неужели причина в том, что в глубине души Далинар не доверял их позолоченным фразам и замысловатым обещаниям, содержащимся в документах, которые он не мог прочитать? В том, что эти кусочки бумаги каким-то образом оказывались крепче самого мощного осколочного доспеха?

– Состязания королевств, по идее, мужское искусство, – заявил он.

Буреотец зарокотал, но без недовольства. Он просто… захихикал?

Далинар наконец-то устроился на одном из диванов.