Давший клятву. Том 2

Песнопения культистов стихли, и вокруг нескольких из них появились искаженные спрены благоговения. Облачка, черные как сажа. Некоторые упали на колени. Окутанная струящейся тканью, со спрятанным лицом, вне власти ветра и гравитации, она должна была показаться им настоящим спреном.

– Существуют спрены, – проговорила Шаллан, обращаясь к собравшейся толпе и с помощью светоплетения искажая собственный голос, – и… другие спрены. Вы последовали за теми, что пришли из тьмы. Они нашептывают вам забыть самих себя.

Культисты ахнули.

– Не нужна нам ваша преданность. Разве когда-нибудь спрены требовали от вас преданности? Прекратите плясать на улицах, станьте снова мужчинами и женщинами. Снимите эти идиотские костюмы и вернитесь к своим семьям!

Они продолжали пялиться на нее, и потому Вуаль заставила свои ленты взмыть вверх, завиться друг о друга, сделаться длиннее. Ее поглотила мощная вспышка света.

– Ступайте! – крикнула она.

И они побежали – кое-кто на ходу сдирал с себя маскарадный костюм.

Выйдя из тьмы, снова сделалась Вуалью. Вот буря… она запросто превратилась в одну из них! Неужели ее разум так легко подчинить?

Обхватив себя руками, она поплелась по улицам и рынкам. Ясне бы хватило сил, чтобы дойти с ними до самой платформы. А если бы их туда не пустили – большинство адептов, что бродили по улицам, не обладали достаточными привилегиями, чтобы присоединиться к празднеству, – она бы придумала что-то еще.

Правда была в том, что ей доставляло удовольствие воровать и кормить людей. Вуаль хотела превратиться в героя улиц, как в старых преданиях. Но это навредило Шаллан, помешав ей воплотить в жизнь более важную и логичную задумку.

Впрочем, не так уж часто художница совершала логичные поступки. Это было свойственно Ясне, а вовсе не Шаллан.

Она прижалась к стене, обхватив себя руками. Потея, дрожа, отправилась искать свет. Нашла на соседней улице: спокойное, ровное сияние. Дружественный свет сфер, а вместе с ним и звук, который казался невозможным. Смех?

Девушка погналась за ним, голодная, пока не достигла компании, которая пела под лазурным взглядом Номон. Они перевернули ящики, расставили кольцом, и один из них руководил веселым пением.