Проект «Немезида»

Оттуда на меня смотрел призрак моей мамы – такой, какой она была тридцать лет назад.

Я отвела взгляд. Есть на свете вещи, на которые не хочется смотреть.

Вернувшись к себе, я быстро переоделась во все чистое: джинсы, майку с «Ходячими мертвецами», носки, кроссовки и черную толстовку с капюшоном. В чем в чем, а в стремлении выглядеть модно меня бы никто не упрекнул. Я побросала книжки в рюкзак и стрелой припустила к входной двери. Городские власти решили на этой неделе еще оставить школы открытыми, и первый звонок должен был прозвучать через полчаса.

В ту самую секунду, когда моя ладонь легла на ручку входной двери, с металлическим лязгом отворилась мамина, и голова моей родительницы высунулась наружу. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: обмануть ее не удалось. В водянисто-серых маминых глазах так и булькали десятки вопросов, но она предпочла оставить их при себе.

– Обещай, что вернешься к Особому объявлению.

Мама была маленького роста, миниатюрная, как и я. Ее длинные, свалявшиеся кое-где волосы седели у корней.

Бледная кожа туго обтягивала «птичью» фигурку. Тонкие губы казались еще тоньше сейчас, когда она хмурилась. Все в ней было каким-то слишком хрупким, слишком изношенным – моя мать походила на полевой цветок, которому никогда не доставалось достаточно влаги.

Я лишний раз сквозь зубы послала проклятие своему бесполезному отцу, который не платил алиментов, и которого я даже никогда не видела. Проклинать его сквозь зубы давно стало моей ежедневной привычкой – собственно, я делала это всякий раз, когда видела увядшее материнское лицо.

Впрочем, я не забыла мысленно обругать и себя. Черт побери, я ничего на свете не хочу так, как наконец выбраться отсюда.

Если приложить максимум душевных усилий – вот как сейчас, например, – единственное, на что мне удавалось переключиться, так это брезгливость.

И разочарование. Как могла мама дойти до такого падения?

В груди пышным цветом цвел стыд. Не прикрытый ничем. Разливанный.

– Вернусь, вернусь.

Мама смотрела мне вслед неумолимо и неотступно:

– Обещай мне это, Мин.

Я не знаю, где ты бываешь… И в свой день рождения вот тоже… Но…

Звук как бы замер у нее на губах. Ни она, ни я не хотели продолжать в этом духе.

Вдруг мамин голос обрел твердость, которая была свойственна ему много лет назад:

– Я хочу, чтобы мы были вместе, когда… Что бы ни случилось. Прошу тебя, Мелинда.

– Я буду дома, – повторила я. – Обещаю.

К этому моменту я одной ногой уже шагнула за порог.