У истоков Третьего Рима

 – Ты, великий князь Василий имеешь полное право не верить мне, что будет лучше и тебе, и твоей сестре, если несчастный Дмитрий-внук окажется на свободе… Только ты не разрешил мне взять Дмитрия в казанский поход, и всё обернулось лихом… Ты не разрешил Дмитрия взять в смоленский поход… Ты должен был отпустить его со мной, чтобы свершилось что-то путное, но ты не сделал этого… Словно нет тебе дела до племянника… Да и с сестрой дело тухлое, ничего у неё хорошего не выйдет… Да и тебе, государь, не стать литовским и польским королем… Всё не слава Богу у нас с тобой, государь…»

Сигизмунд, не противодействуя Холмскому, вынужден жаловаться на того Василию с ироничным подтекстом: как же это выходит, великий князь, говоришь с королем о мире, о судьбе своей сестры, вдовствующей великой княгини.

А сам руками воеводы Холмского развязываешь войну на смоленском направлении, тянешься изо всех сил к нашему Смоленску.

«Правильно мыслит король, – усмехнулся Василий, вчитываясь в новую верительную грамоту, – только рано пока отвоевывать Смоленск, короля надобно пощупать, каков он на деле – крут или боязлив, напорист или уступчив?.

. – Посерьезнел, омрачившись ликом. – Как он захочет мне отомстить – наверное, через унижение сестры?..»

Так оно и вышло… За недружественные действия брата против короля пришлось отдуваться его сестре вместе с русскими военнопленными и задержанными московскими в Литве. С того времени участились жалобы вдовы Елены брату. Она уже догадывалась, что ее не выпустят из Литвы в Москву, уведомляя брата о злокозненных деяниях и подлых планах короля уничтожить ее.

Из виленского великокняжеского замка после смерти супруга Елена была вынуждена выехать.

Возникла жалкая бытовая проблема – где держать свои вещи и казну? А это ведь четырнадцать огромных сундуков. Только в московском приданом насчитывалось множество серебряной и золоченой посуды, отрезы бархата, атласа, множество дорогих мехов и прочее. Несколько сундуков вдова в память о муже-короле подарила Пречистенскому собору – а что делать с остальными? После мучительных размышлений, что нельзя отдавать свои вещи и казну в православные монастыри, плохо обустроенные и незащищенные от разбойников, Елена отдала все оставшиеся сундуки с богатством в латинский монастырь ордена миноритов.

Теперь руки её были развязаны: оставалось ждать решения своей участи от нового короля Сигизмунда, да и предложений от русских послов о тайном или явном отъезде в Москву.