Мать и сын, и временщики

– Пусть наши враги и недруги останутся при своем мнение… Пусть думают, что хитрый конюший хвалит великую княгиню, угождает ее желаниям для каких-то никому неведомых тайных собственных выгод… Пусть считают, что коварному конюшему надобно угождать великой княгине, чтобы через нее иметь власть над всеми… Пусть их… Они же имеют право так думать, если великая княгиня в выборе между своим дядюшкой Михаилом и возлюбленным выбрала возлюбленного… Но дядюшка подался в заговорщики с Семеном Бельским и Ляцким, чтобы уничтожить фаворита его племянницы… Хотел их руками тебя, Иван, уничтожить, морализируя при этом… Осмелился мне в лицо сказать, что твое влияние на меня пагубно: я дурно исполняю обязанности правительницы и матери государя…

– Хитрец он был, коварный змий ядовитый… Признался, что отравил своего друга короля Александра – а про мужа своей племянницы молчок… Так и унес свою тайну на тот свет, хотя многие против него дружно высказались… Михаил Глинский – отравитель государя… Но он не признался – в гроб лег без признания… А к одному его совету, сказанному со зла, я великой княгине советовал бы прислушаться…

– …Я уже поняла, куда ты клонишь, Иван, уже в самом начале разговора… Что я неправильно воспитываю своего сына, слишком его берегу, ограничиваю… Как выразился дядя Михаил – «дурно исполняю обязанности правительницы и матери государя»… Наверное, он прав… Надобно на все решения государственные… – Елена пристально окинула взглядом конюшего.

– И на встречи с иностранными послами, приглашать царевича надобно – на последней стадии переговоров… На торжества великие и не столь великие во дворце… С этого я, великая княгиня, и хотел начать… Я ведь велел от твоего имени ехать с Белоозера Шах-Али… А ведь ты, великая княгиня, управляешь именем сына-государя… Так что сам Бог велел приготовиться к государевым починам царевича…

– Я так и поняла, Иван…

…Впервые во время приема бывшего казанского хана, касимовского царевича Шах-Али, с которого после белозерской ссылки была снята опала, юный государь Иван, всего в шестилетнем возрасте, по велению матери-правительницы, сидел торжественно на троне.