Убежище

– Немного элегантности еще никому не вредило, – настойчиво сказала Хоуп и с вызовом посмотрела на продавщицу.

Та скрестила на груди руки, словно показывая, что имеет право на них таращиться.

– Может, нам стоит пойти в другое место? – сказала Фейт.

Но гордость и желание защитить сестру не позволили Хоуп просто повернуться и уйти. Она достаточно долго жила вдали от Супериора, чтобы понимать эту женщину – до определенной степени, – но подобная грубость была непростительна.

– Нет, мы имеем столько же прав здесь находиться, что и другие.

– Не хочу. Мне нужно только немного ткани и…

– Мы купим тебе ткань, и ты сможешь сшить столько платьев, сколько захочешь. Просто выбери, что тебе нравится, и не волнуйся о том, чему тебя учила церковь.

Фейт хмуро покопалась в стопке одежды и вытащила простенькие джинсы для беременных. Потом она схватила лежащий сверху топик, который напоминал одежду, которую носят старушки – причем старушки без малейшего вкуса.

– Я же сказала тебе выбрать то, что тебе нравится, и не переживать по поводу церкви, – раздраженно сказала Хоуп и выбрала для нее хлопчатобумажный джемпер и голубую блузку с коротким рукавом.

Фейт пожала плечами:

– Нормально.

Хоуп встала, сложила остальную одежду на свой стул и унесла выбранную к кассе. Продавщица прохаживалась поблизости.

– Это все? – спросила она ничего не выражающим тоном.

– На данный момент да, – ответила Хоуп.

Женщина стала считывать с покупок штрихкоды, но потом остановилась и глянула на Фейт.

– Отвратительно, – пробормотала она.

– Простите? – С Хоуп было достаточно. – Вы что-то сказали? Или просто подтверждаете, что мое изначальное предположение о вашем уме близко к правде?

– Хоуп, все в порядке, – смущенно пробормотала Фейт.

– А со мной не все, – отозвалась Хоуп.

У продавщицы упала челюсть. Люди из общины многоженцев обычно приходили в молл группами, держались вместе и игнорировали шепот и насмешки, с которыми сталкивались. Хоуп видела, как они проносятся мимо, лишь изредка останавливаются перед витринами и с тоской смотрят на выставленные товары, которые никогда не осмелятся себе купить.

В глазах продавщицы мелькнуло что-то злобное и уродливое. Но в этот момент в магазин вошла вторая продавщица, которая, вероятно, уходила на перерыв.