Молчание мертвых

И потому задала давно мучивший ее вопрос:

– Если не обращать внимания на что-то ужасное, отвратительное, значит ли это, что оно исчезает, перестает существовать?

С минуту мать молча смотрела на нее потемневшими вдруг от боли глазами.

– А разве оно уйдет, если поступать иначе? Я делала то, что должно. Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня за это. – Она помахала рукой, пересекла веранду и спустилась по ступенькам. – У меня назначена встреча. Позвони попозже, если… если захочешь повидаться.

– Позвоню, – глядя ей вслед, пообещала Грейс.

* * *

Сумрачный, прохладный зал пиццерии принес наконец приятное и долгожданное отдохновение от изнуряющей жары. Грейс только что приняла душ, но одежда уже липла к телу. Воздух на протяжении дня пропитывался влагой, тяжелел, но дождь так и не собрался, грозя зарядить на всю ночь мелкой, противной моросью.

– Ваша пицца. – Девочка-подросток остановилась у столика с небольшим подносом. Освобождая место для заказанного блюда, Грейс сдвинула к краю тарелки салат, и в этот момент двери распахнулись перед небольшой группой новых посетителей.

– Спасибо, – сказала Грейс и тут же отвернулась, чтобы не встречаться ни с кем глазами – ни привлекать к себе внимание, ни ввязываться в разговор не было ни малейшего желания. Сюда она пришла только затем, чтобы пообедать да укрыться от изнуряющей духоты.

Но не прошло и трех минут, как реплики, долетевшие со стороны расположившихся неподалеку мужчин, подтвердили – ее заметили, о ней говорят.

– Говорю тебе, Тим, это она.

– Зубрилка Грейси? Нет…

– Точно! Мне Рекс Питерс сказал, что она возвращается в город.

– А зачем? – подал голос кто-то еще. – Говорят, она стала где-то помощницей окружного прокурора. Про нее даже в газете писали.

Ответ Грейс не расслышала и, блокировав внешние сигналы, сосредоточилась на еде. Но уже через минуту кто-то присвистнул и довольно громко выразил мнение, что выглядит она очень даже ничего. Грейс невольно обернулась.

Один из посетителей стоял перед стойкой и, повернувшись спиной к залу, делал заказ, но остальные четверо сидели за столиком. Крепкие, загорелые, определенно качки – те самые, что в далекие годы сводили с ума девчонок-старшеклассниц. В свое время она тоже смотрела на них восторженными глазами. Но теперь Грейс была совсем другим человеком, и желание оставаться здесь внезапно пропало.

– Может, мы не узнаем ее в одежде, – сказал Джо Винчелли.