Грозы царь – Иван Грозный

Сегодня же надо с ним посчитаться, завтра будет поздно… Завтра нас всех по одному – к ногтю… Только завтра этого не будет… Мы тебя, нынче – к ногтю… Раздавим Федора Воронцова, как козявку, как букашку вонючую…

От слов таких подстрекательских – тем более в присутствии опешивших митрополита и отрока-государя – кружились боярские головы, кровью и мстительной злобой наливались глаза… Вот еще один фаворит выискался, так мы тебя к ногтю, как Шуйские призывают… Потому что завтра ты, Федор Воронцов, нас всех сам можешь – к ногтю… Нет, лучше мы уж будем первыми… Умри ты, выскочка, первым сегодня, а мы уж, грешные, следом за тобой, но все же завтра… Словно морок какой прошел по государевой палате – запахло кровью…

Прежним насилиям, о которых какое-то время даже подзабыли в Кремле, дано былло продолжиться и восторжествовать… Сторонники Шуйских скопом набросились в государевых хоромах на несчастного жалкого Федора Воронцова, и, опьянев от ярости, били его по лицу, сверху по голове… Оборвали все его платье, сбили с ног, пинали ногами…

Иван, потрясенный унижением и избиением друга поднял голос в его защиту:

– Оставьте Федора!.

Ивана никто не слушал. Тогда он попытался пробиться сквозь лес рук и ног к куче-мале, к валявшемуся на полу избитому и окровавленному другу. Но его остановил сильной решительной рукой князь Андрей Шуйский.

– Тебе, что – больше всех надо? – прорычал боярин с налитыми бешенной яростью глазами.

– Нельзя же так… – сглотнув соленый ком, пролепетал Иван. – …Человека живого бить…

– Вот именно живого можно… – рявкнул Шуйский. – …Чтобы поучить уму-разуму… Чтобы не высовывался… Не лез в фавориты… Мертвого уже не бьют – бить не интересно… Чему мертвого можно научить-то?..

– Я прошу… – Иван пытался найти нужные слова и не находил их.

– Так что же ты просишь или приказываешь своему рабу, опекуну твоему?.. – ерничал Шуйский под одобрительные взгляды и усмешки своих сторонников, оставивших на время избиение боярина Федора.

– Ты мне не опекун… – сказал твердо Иван, и у него потемнело в глазах от сказанного.

– Ах, вот как? – куражился князь Андрей.