Прибежище Водолея

Причем сами мы не можем контролировать объект – в здешних условиях мы, к сожалению, нестабильны. Именно поэтому через несколько минут мне придется вас покинуть. Так что запоминайте. Локализация произойдет через восемнадцать часов. Объект будет окружен полем, частично изолирующим его от внешнего мира. Будьте осторожны! Пыль и более крупные частицы чрезвычайно опасны. От вас требуется по возможности поддерживать стерильность помещения и не допускать смещения объекта к границам объема, потому что некоторый дрейф, конечно же, неизбежен.

Ну, а об остальном мы как-нибудь позаботимся сами. – Он галактически тяжело вздохнул. – Вот и все.

– Постойте, – озадаченно спросил я, – о каком это объекте вы все время говорите? Окружен полем, дрейфует в объеме… Я что-то совсем запутался. Мы будем охранять супербомбу?

Распорядитель Вселенной хмыкнул. Прекрасная Ре покачала головой.

– Сидящий Среди Друзей, – сказала она. – Ты сегодня безобразно туп. Видимо, придется отстричь тебе твой Плавник Мудрости.

Объем, Моя Заклинившая Радость, – это затемненная комната, а дрейфующий под потолком локализованный объект – это… это… ну?

Я перевел взгляд на Огава. Распорядитель Вселенной молча кивнул, и с головы его посыпались веснушки.

– Невероятно! – выдохнул я, пораженный внезапной догадкой. – Потрясающе! Ни в одном сне… И мы с тобой под всем этим – голые, с веерами… И сотни миллиардов внимательных инопланетных глаз… Там будет темно и нам будет немножко весело и немножко страшно.

– Немножко весело и немножко страшно, – эхом отозвалась Прекрасная Ре.

– И когда все закончится, то ничто больше не будет иметь значения. В тот день мы проснемся по другую сторону мечты. Но скажи, разве не этого ждали мы, крошечные виртуальные частицы, столько лет бесцельно носясь в пустоте среди осколков?

– Конечно, этого, – ответила Прекрасная Ре.

* * *

Наскоро перекусив, я сбросил с себя халат, выключил везде свет, надел респиратор и осторожно приоткрыл дверь в погруженную во мрак комнату.

Двигаясь словно в замедленном кино, я опустился на колени и на четвереньках подобрался к смутно видневшемуся в дальнем углу надувному матрасу, на котором, заложив руки за голову, лежала Прекрасная Ля.

Комната перестала быть комнатой. Теперь, когда здесь не было ни люстры, ни мебели, когда стекла и стены были выкрашены в черный цвет, помещение сделалось просто «объемом».