Война мертвых

Человек тоже был перепачкан в известке, но, чихнув пару раз, начал счищать ее со своего платья, чрезвычайно напоминающего арестантскую рванину из фильмов советской поры про фашистские концлагеря.

Макс готов был руку свою отдать, что этого арестанта в природе не существовало, но факт упрямо свидетельствовал обратное: тот сидел возле заваленного безголового манекена и держался за его протянутую руку. «Пусть это будет кратковременное помутнение сознания», – подумал Макс и снова зажмурил едва приоткрытые глаза.

Почему-то ему сделалось чертовски страшно, и чертовски не хотелось, чтобы в этом помещении сидел арестант, который по определению не питает никаких нежных чувств к человеку в ментовской форме, пусть и с оторванным погоном.

Незнакомец знал о существовании Макса, но тоже не торопился идти знакомиться. Он пытался разобраться в ситуации, и разобраться получалось не очень.

– Сука, еще брыкается! – еще пребывая в темноте «перехода», ранее, услышал он слова, прозвучавшие на русском языке.

 – Ну, да на суде успокоится!

Потом что-то, словно мешок картошки, упало сверху и загремело сдвигаемой в разные стороны мебелью.

Его глаза постепенно привыкли к полумраку и стали видны очень смутные контуры, вероятнее всего подвала – хлам по углам, лестница посреди помещения. Он осмотрелся: под креслами лежал человек в местами изодранной форме мышиного цвета. Человек был в беспамятстве. Вероятно, крепко ему досталось.

– Это не Тибет, – пробормотал арестант.

В Тибете по-русски не говорят. А если говорят, то не так. Такая интонация типична для вертухаев. Неужели опять тюрьма

?

Еще несколько минут, часов, веков назад он был заключенным СЛОНа – Соловецкого Лагеря Особого Назначения – ручкался с самим Бокием, а теперь сидел в неизвестном подвале, ухватившись за руку манекена. Он был тем самым легендарным Красным Финном, диверсантом Тойво Антикайненом, участь которого в прошлой жизни была предопределена Соловецким архипелагом, каторгой и тюрьмой для неугодных новомодному режиму товарища Сталина.

Человек под креслами не шевелился.

Тогда Тойво взял предложенную часть манекена под мышку, поднялся на ноги и пошел к лестнице.

Его удивило то, что комната над подвалом напоминала ленинский уголок в родной казарме в Питере. Или даже актовый зал: неровные ряды скрепленных между собой кресел вдоль одной стены. Категорично, это не Тибет.