Война мертвых

Говорите для всех.

– Йа, йа, – закивали головами Охвен и Мортен. – Штангенциркуль. Натюрлих.

Макс нисколько не смущался выступать перед общественностью. Он мог говорить даже перед аудиторией. Перед комиссиями у него получалось похуже, потому что приходилось выискивать в своем словарном запасе слова, которые делались понятными членам этих комиссий. Ну, а перед горсткой товарищей, свалившихся в его кампанию, как снег на голову, точнее, повылазивших из обыкновенного камня фундамента – ну, или необыкновенного камня фундамента – вообще, плевое дело.

Едва только он открыл рот, чтобы начать рассказ с «космических кораблей, бороздивших просторы Большого театра»

, как сверху в запертую дверь раздались удары – вероятно, прикладом какого-то оружия системы Калашникова.

– Эй, чушок! – немедленно за этим раздался грубый прокуренный голос, скорее всего того, кто этим оружием сейчас и пользовался. – Хватит трепаться на разные голоса и нести всякую тарабарщину!

Ну, там еще было сказано много нецензурных выражений и очень много различного рода оскорблений, которые характеризовали Макса совсем не положительно.

– Кто это «чушок»? – понизив голос спросил Тойво.

Илейко, Мортен и Охвен немедленно указали пальцами на не успевшего выступить с речью майора.

Макс только вздохнул. Говоривший сверху был явно подкован в фразеологизмах службой в органах, ну, или уркой был. Конечно, верить как тем, так и другим не следовало ни в коем случае, но на неподготовленных людей эти вопли производили гнетущее впечатление.

Макс здраво рассудил, что раз возле двери в подвал образовался конвой, значит, в скором времени следует ждать вызова на суд. То есть, поведать сокамерникам о превратностях судьбы, перебросившей его с борта катамарана в это пыльное узилище, у него, скорее всего, не будет возможности.

Словно в подтверждение его догадки, голос сверху, уловив наступившую тишину, изрек:

– Лицом к стене, руки за спину! Приготовиться к выходу на судебное заседание.

Тойво переглянулся с Илейкой и кивнул викингам отодвинуться к дальней стене. Макс отошел на несколько шагов от лестницы, повернулся к ней спиной и сцепил за ней свои спиной руки. Что там задумал «красный финн», склонив в сообщники богатыря-ливвика, было пока непонятно. Но для вертухаев это не должно было предвещать ничего хорошего.