Я написал книгу

В общем-то, это его нисколько не смутило: выбранное мною направление вело меня прямиком к берегу озера, прозванному Lammin ranta, Теплый берег. Я несся к воде, как сайгак к водопою. Но в отличие от сайгака не терял головы, продумывая варианты своего спасения, которых оказалось всего один.

Сойтись в рукопашной со специально обученным этому делу человеком – все равно, что обманом пробраться на боксерский ринг чемпионата Северо-Запада в надежде, что противником окажется мастер спорта по шахматам. Я никогда драками не увлекался, даже в чисто спортивных целях.

Поэтому я просидел под навесом причала, пока парень из машины забрался в воду, вытащил своего коллегу и, погрузив себе на плечи, унес в неизвестном направлении. Впрочем, я догадывался, куда он его денет: в багажнике «Опеля» можно перевести не одно тело. Еще и место для пары ящиков пива «Олви» из магазина таксфри останется.

– Ты где был? – спросила меня Лена, когда я вернулся к дому.

– На войне, – ответил я.

– А, – никак не удивилась она.

 – А я думала: купаться бегал.

***

Моя книга «Мортен. Охвен. Аунуксиста» оказалась неожиданно для меня самой читаемой из всех моих четырех произведений, размещенных на Самиздате. Она была в меру сказочной, по максимуму логичной и написана свойственным мне несерьезным языком. Создавать произведения, не внося в них элемент шутки, для меня было неприемлемо. Одним из самых главных качеств, которыми должен был обладать писатель, которого хотелось бы читать – это чувство юмора.

Если его нет, то никогда ни одно из написанных произведений не будет живо. Словно у фантаста Лукьяненко: можно бы посмеяться, но посмеяться нельзя, раз автор не смеется. Ботва. Словно бы моветон – когда шутишь. Или потому что жанр такой создали: «юмористическая проза». А в обычной прозе – нельзя, несолидно.

Но Сергей Смирнов со своей военной прозой, Тур Хейердал с путешествиями, Владимир Дмитриевич Михайлов с фантастикой, Михаил Веллер с философией, Андрей Кивинов и Андрей Константинов с ментовскими романами, Александр Покровский и Виктор Конецкий с морскими сочинениями отчего-то в юмористическую прозу определяться не спешат.

Мир прекратил смеяться, отчего-то мир начал ржать. Включили смех в фоновом режиме – значит, в этом месте нужно громко похохотать. Чем шире откроешь рот и круче изогнешься в кресле, тем стильнее чувствуешь себя на каком-нибудь «Камеди клабе».

Об этом мы поговорили как-то с моим детсадовским товарищем Жорой.